Испытание адом

Вебер Дэвид

– Внимание! Они атакуют!

* * *

Крыло снова изменило курс и налетело на удирающих хевов, полосуя их неистовыми импульсами гразеров. Еще один линкор и один из уцелевших крейсеров развалились на части, но на этот раз противник подготовился к нападению и яростно отстреливался всей мощью бортовых энергетических батарей. И не только – словно разгадав тайну носовых щитов, хевы начали пускать ракеты не в, а мимо атакующих. Такой способ прицеливания был очень сложен, однако теперь боеголовки взрывались позади нападавших, и рентгеновские пучки хлестали по ЛАКам сзади, с

кормовой, открытой стороны гравитационных клиньев. Попасть в цель удалось лишь единицам, но, так или иначе, четыре мантикорских корабля, один за другим, прекратили существование. Остальные продолжили бой: сбросив ускорение и держа носовые стены, они вели убийственный гразерный огонь.

* * *

«Слишком много, – подумала Жаклин Армон. – Я теряю слишком много кораблей и людей. Они опомнились от первого потрясения, и их огонь слишком силен, чтобы мы могли справиться с ним в одиночку».

– Мальчики и девочки! – объявила она крылу по коммуникатору. – Делаем последний заход. Угостим хевов напоследок и возвращаемся на «Минни».

Началась последняя атака. Передовое звено подбило линкор, потом второй, а потом «Гарпия» совершила разворот, вышла на огневой рубеж, и Холл приникла к монитору.

* * *

Три гразера тремя раскаленными кочергами прожгли защитную стену левого борта, и «Шомберг» зашатался, словно пьяный. Защитная стена замерцала и исчезла, затем снова восстановилась, но лишь на половину мощности. Те же три удара превратили в оплавленные обломки четыре бортовые энергетические установки и две пусковые установки. А когда корабль поразил четвертый импульс, Диамато пришлось наглухо закрыть шлем: в левом борту образовалась пробоина, и отсек начал терять атмосферу. Осколки брони разлетелись по помещению, убивая и калеча людей, но Диамато не замечал ничего, кроме жутких данных о нанесенных кораблю повреждениях. Однако впадать в панику он не собирался: «Шомберг» управления не потерял, и если он повернет…

– Повернуть корабль влево! – крикнул он. – На двенадцать – нет! – на четырнадцать градусов!

– Есть, четырнадцать градусов на левый борт! – прозвучало в шлемофоне подтверждение.

Диамато облегченно вздохнул: команда исполняется. Но в следующий миг облегчение сменилось леденящим ужасом: он понял, что не слышал подтверждения его команды гражданкой капитаном.

Он повернулся к командному креслу, и лицо его исказилось. Воздуха в рубке уже не осталось. Из разрыва в пробитом скафандре гражданки Холл толчками вытекала густая, вязкая, пузырящаяся кровь.

* * *

– Черт, вот уж не думала, что они на такое способны! – пробормотала Жаклин Армон, глядя, как поворачивается вокруг своей оси ее мишень.

В жилах того, кто управлял кораблем, текла, должно быть, не кровь, а ледяная вода. Он почти мгновенно вывел из-под обстрела поврежденный левый борт. Другое дело, что особого простора для маневров у хева не было: защитная стена другого, пока еще целого борта оказалась подставленной под почти перпендикулярный энергетический залп. Что, с точки зрения Армон, обещало стать неплохим подарком для ее ребятишек.

– Эрнест, полная готовность! – сказала она лейтенанту Такахаши.

– Есть,

мэм.

Такахаши проверил консоль и посмотрел на инженеров «Гарпии».

– Следите за энергией на передних узлах, – напомнил он Максвеллу. – Щит должен подняться по первому моему слову.

– Я прослежу, сэр, – заверил его Максвелл.

– Хм, что-то я уже слышал насчет тебя и передних узлов, Серебряный Гаечный Ключ, – ухмыльнулся Такахаши.

Косматый старшина издал смешок.

В это мгновение цифры на дисплее Армон достигли нужной отметки.

– Начали! – приказала она.

* * *

– Капитан! Капитан Холл!

Диамато опустился на колени рядом с командирским креслом. Рубку, уже совершенно лишившуюся атмосферы, прошивали бело-синие молнии электрических разрядов. Искрилось поврежденное оборудование. Капитан Холл сидела на палубе, но лишь потому, что он удерживал ее в сидячем положении, отчаянно пытаясь добиться от нее хоть малейшей реакции. Каким-то чудом его тактическая секция, коммуникатор и штурвал остались неповрежденными. Все остальное было уничтожено, и при мысли о том, что стало с товарищами, Диамато с трудом подавил приступ тошноты.

Гражданина комиссара Аддисона практически разорвало надвое. Не менее печальная участь постигла и остальных находившихся в рубке офицеров, но гражданка капитан Холл была еще жива. Пока.

Диамато наложил пластырь на разрывы скафандра, однако медицинский дисплей тревожно мигал, отмечая угасание жизненных процессов. Даже не будучи врачом, Оливер понимал, что капитан умирает. Внутреннее кровотечение было слишком сильным, а чтобы остановить его, требовалось снять скафандр. В вакууме это означало мгновенную смерть.

– Капитан! – снова заорал он, и тут под заляпанным кровью лицевым щитком шлема открылись темные глаза.

– О-Оливер! – послышался в его шлемофоне слабый, перемежавшийся бульканьем и хрипом звук.

Руки молодого офицера сжали плечи женщины, но черты ее лица неожиданно утратили четкость. Диамато не сразу понял, что причиной тому – его слезы.

– Да, капитан! Слушаю.

Похоже, Холл уловила в голосе офицера сдерживаемые рыдания и, потянувшись, слабо погладила его по «второй коже».

– Теперь… ты… – прохрипела она, вкладывая в последние, предсмертные слова все оставшиеся силы. Чтобы продолжить, ей пришлось замолчать и перевести дух, – Ты… командир… Уводи моих… людей… Надеюсь на тебя, Оли…

Слова стихли, дыхание оборвалось, глаза остекленели. И в это миг что-то произошло, как будто в тот момент, когда душа Холл отлетала от тела, между нею и душой Диамато проскочила невидимая искра. Глубоко вздохнув, он бережно опустил тело своего капитана на палубу, поднялся и почти спокойно подошел к пульту. Как оказалось, половина энергетического оружия правого борта уцелела и по-прежнему контролировалась из рубки. Правда, система автоматического управления огнем накрылась, однако Диамато лишь обнажил зубы в холодной усмешке. Пусть для космического боя это было все равно что стрелять от бедра на полном скаку, он собрался прицеливаться вручную. Глаза его были холодны, дыхание оставалось ровным и спокойным.