Исправление настоящего
Шрифт:
Пассажир пожал плечами:
— Черт его знает, думаю, что даже и не каждый из нас знает точно, куда направляется, чего уж говорить про всех вместе.
— Неправильно все, — вздохнул водитель, — одни богатеют, а другие беднеют.
— Снова отобрать все и поделить?
— Верно, — кивнул водила, не понявший юмора, — только делить не надо. Земля и все что в ней, должно принадлежать народу, а не кучке присосавшихся прохиндеев. А Серебряков, знаешь, что сказал, что если во власть идешь, то должен подписать бумагу, что все твои дети будут жить дома в течение пятидесяти лет. Правильный мужик, конкретный.
— Только сам почему-то в Канаду свалил, — усмехнулся Погорел.
— Он же не политик, устал от бардака, вот и свалил.
— Мы про мировую политику вроде говорили.
— Так это… — поморщил лоб водитель, — ну, бляха-муха, куда ты прешь, твою мать… — покрыл
— Машину не запомнил? — спросил попутчик без всякой надежды.
— Козел чуть меня на тот свет не отправил, — засопел недовольно водитель, — а я не запомнил? Обижаешь, командир, все здесь, — постучал он себя пальцем по лбу. — Было два джипа, белый и черный, устроившие гонки, и еще одна легковушка. Черный джип с яйцами, болтающимися под бампером. В легковушке вроде водитель сгорел, труп, правда, я не видел, сильно пылало.
— А номера запомнил?
— Говорю же, черная была и белая… А пассажирка из кабриолета только подсмолилась немного, но осталась живой. Из машины ее выкинуло, как тех двоих гонщиков летом из «Порше» на Якиманке, помнишь, но эту не насмерть. Без крыши катили… На попутке ее в больницу-то и отправил, ага, и сам с ней поехал, так шибанулся об руль, что ребра затрещали, но все обошлось, слава Богу. Того… лицом красивая была, ага, как в кино, только лучше. В кино-то они все искусственные, а здесь настоящая. Поранилась шибко, все в царапинах, что за люди, поражаюсь, только пятки и засверкали.
— У красивой с пораненным лицом?! — улыбнулся Погорел.
— У этого гонщика из белой тачки, что я подмял под себя, догонялся вперегонки. Устроили, понимаешь, гонки, а другим страдать и умирать. Так ведь откупятся, прокуроры падки на бабки, у нас сажают только за пирожки.
— Кто бы сомневался, — согласился Погорел. — А что за яйца на бампере, не понял?
— Обыкновенные, светящиеся флюроценные, — пояснил шофер. — Пусть только попадутся мне на глаза. Всмятку по асфальту размажу! Я уже на трех джипах такие видел, но те не светились, как у этого. Не понимаешь? Поясню на примере с собаками, — слушатель еле успевал за ходом мысли рассказчика, — чем мельче хозяин, тем больше у него псинка, кому чего не хватает, короче… Всяк по своему утверждается. Меня Михаилом с детства кличут, а тебя?
— Иваном, — соврал Погорел, а потом еще и фамилию своего покойного друга приврал на всякий случай, чтобы когда того начнут допрашивать следственные органы по поводу случившегося, знал точно, кого подвозил. Михаил был человеком общительным, мог трепаться часами. Цеплялся за какую-нибудь тему в своем радио и давай ее раскручивать. Причем, что является отличительной чертой людей не очень образованных, почти во всех областях человеческого бытия он чувствовал себе как в своей тарелке. Один раз даже роды принимал у одной тетки в кабине, подвез на свою голову. Сам чуть не родил! Одна тема сменяла другую, но его язык без костей совершенно не уставал их перемешивать, благо дорога была дальняя, и делать все равно было нечего. Попутчик почти не слушал его треп, прикидывая, так ли уж случайно появился в его жизни еще и этот участник продолжающегося действа, если в этом мире случайностей вообще не предусмотрено. Мир, который он любил, в котором жил, этот мир в одно мгновение рухнул, разлетевшись в клочья и оставив после себя только пустоту. Пустоту в сознании, пустоту в действительности, пустоту, заполнившую собой все и ставшей всем смыслом его дальнейшего существования. Он взглянул на часы, до пункта назначения оставалось еще минут пятнадцать пути, можно было и вздремнуть. И монотонное урчание дизеля с мягким покачиванием в кресле этому только способствовало. Последняя встреча с Кирой в леске на окраине города, ее горящие ненавистью глаза, его бестолковые ответы и двойка за проваленный тест на совместную жизнь. Погорел открыл глаза и снова посмотрел на циферблат своих часов. Голос любимой все еще звучал в голове, только самой ее уже не было. Надрывно урчал мотор, вращая в гору колеса тяжелой машины, бренчало где-то под потолком радио.
— Где едем? — спросил он, потягиваясь.
Водитель назвал деревню, что недавно проехали, до Солнечногорска оставалось совсем чуть, потом несколько километров в сторону и все, приехали. Пятницкое шоссе вообще по своей природе очень узкое, а если по нему еще и грузовик тащится, то и вовсе непроходимое даже для крутых джипов. И с какой это стати трудяга-грузовик
— Мужик, тормози, — орал чернобородый из крутого авто. — Не бойся, я просто расскажу тебе, как надо правильно ездить по дорога, чтобы не создавать опасный ситуаций для других. Я тебя уважаю, ты меня уважаешь, прими вправо, поговорим как мужчина с мужчиной.
— Думаешь, красавица, бороду нацепила, так сразу и в мужика превратилась? Если я остановлюсь, абрек, — орал ему в ответ усач через открытое стекло кабины, — то ты с места уже не тронешься!
— Смелый, да?
— Да пошел ты, обезьяна заросшая! — и с этими словами водитель закрыл окно и перестал вообще реагировать на матерщину из чужой машины, только еще крепче сжал пальцами рулевое колесо, огромной силой воли подавляя в себе искушение вильнуть чуть левее. Попутчик же его, глядя на все это со стороны, лишь помалкивал. Свои разборки уже достали, чтобы встревать еще и в эти дорожные. Наверное, людям и в самом деле в этом мире больше уже делать нечего, раз начинают дорогу делить. Горец же из параллельного внедорожника тем временем ругался все сильнее, брызгая слюной и приказывая уже стволом настоящего револьвера остановиться этому транспортному дебилу, на что тот лишь ткнул ему через стекло огромную фигу с траурным ногтем, что само по себе было уже не очень хорошим предзнаменованием для джигита. Тому бы одуматься, но куда там… Миша даже немного вильнул в его сторону многотонной махиной, чтобы образумить того всей своей многотонной массой непонятливости, не помогло. Это-то неосмотрительное движение со стороны тупорылого дебила окончательно горячего человека и взбесило. Наглеца надо было проучить уже по-настоящему! Резким рывком джип ушел вперед, пристроился впереди и стал, врубив аварийку, легонько так притормаживать, подставляясь по крупному всем своим крутым задом.
— Вот блин! — взревел в бешенстве усач, когда увидел зад дорогой иномарки. — Так это же этот гад с фосфорными яйцами,969, блин! Так я тебе сейчас устрою кувыркалки, будет он старому подводнику своими причиндалами угрожать. Легок на помине… Стоял на обочине, представляешь, этот долговязый урод из черного джипа любовался аварией, которую сам же и устроил, а когда я с красоткой на руках почти до него добрался, так взял и свалил. С ним толстяк еще был… Хорошо, добрые люди помогли, не оставили на дороге, довезли нас до больницы.
И вместо того, чтобы послушно начать притормаживать, как того требовала дорожная ситуация, он придавил газу так, что крутому заду не менее крутой иномарки мало уже и в самом деле не показалось.
— Очумел, — орал где-то спереди обалдевший горец, размахивая волосатым кулаком из кабины прилично примятой уже машинки, — мочить буду, падла!
Но куда там, уже замочил! Нога водителя легонько жмет на плоскую педаль газа, и очередной удар массивного бампера грузовика подправляет и так уже основательно «подправленный» задок дорогущей иномарки.
— Кто и с кем еще будет разбираться! — махал морячок в ответ кулаком яйценосному. — Напугал ежа голой задницей! Подрезать он меня будет, да еще и яйцами трясти, — старый моряк рванул на себе рубашку, чтобы и враги тоже увидели его мощную грудь в полоску. — Я тебе сейчас так подрежу, всю оставшуюся жизнь будешь на таблетки горбатиться. Девять баллов штилем покажется, полундра-а-а, свистать всех…
Джип, спасаясь от сумасшедшего морячка, дед которого Перекоп брал, а сам он не для того выжил в загоревшемся отсеке подлодки, чтобы сейчас пресмыкаться, с визгом и свистом ушел на проселочную, уверенный, что тяжелый грузовик в поворот уж точно не впишется и проскочит. Но куда там, этот взбесившийся грузовик даже и не думал не вписываться! Конечно, его немного занесло, но не до такой степени, чтобы проскочить мимо преследуемого, у которого от очередного столкновения уже даже вывалилось заднее стекло. Что пошло стрелку в джипе даже на пользу, теперь можно было палить прямо из салона, не боясь попортить свою машину.