Шрифт:
Александр Юринсон
Исправительный дом
Начальником исправительной колонии был крупный негр, больше двух метров в вышину и, наверно, столько же в обхвате. Он не казался толстым, скорее походил на баобаб, уже достаточно поживший, но еще не старый.
– Исправляемый КР-28512?
– Приговорен к исправлению в 2144 году за нарушение положения об интеллектуальной собственности, - эхом закончил приветственную формулу стоящий на пороге худой светловолосый человек в оранжевом комбинезоне.
Начальник
– Вы подали рапорт о переводе вас на филологический факультет, - в конце фразы послышался легкий вопрос, возникший от удивления.
Заключенный кивнул.
– Чем вы обосновываете эту просьбу?
– Чем?
– человек в оранжевом комбинезоне приподнял брови.
– Я хотел бы заняться делом, которым хочу, и которое поэтому лучше всего у меня получится.
– И что это за дело?
– Литература.
– И, чуть помедлив, добавил: - Я хочу стать писателем.
– Кх!
– издал звук начальник.
– И что вам мешает заниматься литературой сейчас?
– Ничего. Не хочу размениваться.
Негр посмотрел большими белыми глазами в потолок; затем извлек из компьютера карточку и всунул другую. Минуту рассматривал то, что появлялось на экране.
– Вы крали программное обеспечение, - сформулировал начальник результаты беглого ознакомления с делом.
– На ваше счастье, суду удалось доказать, что - только коммерческое. А то - промышленный шпионаж и - трибунал. В лучшем случае - французский легион. А мы тут сидим и беседуем о литературе.
– Мы рассматриваем возможность перевода меня из одной области обучения в другую, - возразил заключенный.
– Закон этого не запрещает.
– Да. Наш закон уже не тот, что был во времена императора Августа.
Он уже не так суров, но все равно - закон.
Заключенный молчал.
Негр снова уставился в экран:
– Три года!
– воскликнул он.
– Три года вы занимались радиационными технологиями, и теперь хотите начать с начала!
Заключенный кивнул, но начальник не обратил внимания:
– И там, на Земле, вы закончили Пражский университет...
– Не закончил.
– Что? Ну почти закончили. Медицина, то есть - тоже связано с радиацией. Смежные, можно сказать, специальности, и вдруг писательство! Тоже мне, еще один Густав Юман на мою голову! Но тот хоть спокойно исправился, не требовал поменять ему лазер на перо.
– А потом, освободившись, выбросил ваш лазер на помойку, - добавил человек в оранжевом комбинезоне, и вдруг с интересом посмотрел на начальника: - Вы исправляли Густава Юмана?
– Ага, - буркнул негр.
– А вы что думали? Мне почти семьдесят лет.
В кабинете повисло недолгое молчание. Наконец начальник заговорил своим обычным тоном:
– Ладно. Все
Все необходимые документы я отправляю. И - желаю удачи... писатель.
– Он секунду помялся и сообщил: - Знаете, в вашу пользу то, что компьютер, узнав об этом... пожелании, предложил перевести вас из разряда исправляемых в исправляющиеся. Хотя до этого не давал и пятидесяти процентов. И, черт меня побери, я готов с ним согласиться!
* * *
Колонна людей в оранжевых комбинезонах тянулась, шаркая ногами, по бесконечному ярко освещенному коридору. Исправительный дом станция, вращавшаяся на орбите Юпитера, напоминала исполинскую гантель, на концах которой размещались с одной стороны спальные, административные и грузовые отсеки, а с другой - учебные и лаборатории. В перемычке находились системы жизнеобеспечения и четыре таких вот коридора; два из них каждые восемь часов заполнялись голосами и шарканьем заключенных; по одному колонна шла в одну сторону, по другому - в обратную.
И так - каждый день, изо дня в день, из года в год.
* * *
– Идентификационный номер?
– КР-28512.
– Фамилия?
– Нармаев.
– Имя?
– Адам.
– Второе, третье и так далее - имя?
– Нет.
– Год рождения?
– Две тысячи сто девятнадцатый.
– Место рождения?
– Краков-2.
– Национальность?
– Русский.
– Вероисповедание?
– Атеист.
– В каком году осуждены?
– Две тысячи сто сорок четвертом.
– За что?
– Положение две тысячи восемьдесят шестого года об интеллектуальной собственности. Глава третья, абзацы семь тире восемнадцать.
– Специальность, курс?
– Литература XX-XXII веков, второй курс.
Клерк, младший офицер, тупо посмотрел в экран, производя, очевидно, вычисления в уме.
– Пятый год исправления - второй курс?
– он поднял глаза на сидящего перед ним заключенного.
– А, писатель.
Прозвище, - даже не прозвище, а ярлык, навешанный начальником колонии, мгновенно получил широкую известность. "Густав Юман Второй"
– так прозвали 28512-го заключенные; надзиратели и преподаватели обращались к нему не иначе как "писатель".
Человек в оранжевом комбинезоне промолчал.
– И чем ты нас порадуешь, писатель?
– глумился клерк; и вдруг спохватился и вернулся к "заклинанию": - Жанр произведения?
– Повесть.
– Название?
– "Семнадцатый спутник".
– Язык?
– Русский; сделан перевод на английский.
– Давай сюда.
Заключенный протянул карточку; клерк взял ее и вставил в компьютер: