Исправить

Уилсон Киврин

Может быть, если бы у меня было больше опыта в чем-то подобном, я бы лучше прислушалась к инстинктам, которые кричали мне — беги, беги, беги, что есть силы подальше отсюда.

Потому что с того момента, как я узнала о его существовании, я нутром чувствовала, что он может сделать меня несчастной.

Я была права.

Глава 3

Пейдж

Десять лет назад

— Эй, новичок, у нас совещание в конференц-зале, — раздается за моей

спиной хриплый женский голос.

Нахмурившись, я моргаю, глядя на показания, которые просматриваю, и не сразу понимаю, о чем речь. Она обращается ко мне?

Я поворачиваюсь на стуле, оглядываюсь через плечо и вижу, что она выжидающе смотрит на меня. Это стройная женщина в персиковом костюме, с длинными прямыми блестящими волосами. Ее острые скулы и кошачьи глаза так поражают, что я на мгновение теряю дар речи.

— Ой, — говорю я, колеблясь, — я думала, что оно будет через двадцать минут.

Она закатывает глаза.

— Верно, но Хаммернесс хочет, чтобы мы были в сборе, прежде чем он доберется до зала. Ну, знаешь, чтобы все заметили его появление. Убедиться, что привлечет все наше внимание.

Я открываю рот, чтобы ответить, но она уходит прежде, чем я успеваю издать хоть звук.

Вау! Сидя там ошеломленная, я пытаюсь понять, то ли я слишком чувствительна, то ли это действительно было не слишком вежливо, как показалось. Язвительный комментарий о мистере Хаммернессе — это та часть, которая сбивает меня с толку, заставляя думать, что, возможно, ее резкость не имеет ко мне никакого отношения.

Бросив ручку на стол, я встаю и направляюсь в туалет, потому что не собираюсь идти на свое первое собрание персонала с полным мочевым пузырем. Ни за какие коврижки.

Начало на этой работе выдалось очень нервным. Вчера я вошла сюда преисполненная уверенности, и не без оснований. Выпускница юридической школы со степенью бакалавра и дипломом юриста в Стэнфорде, причем диплома с отличием, я была готова покорить мир. Да, мои интервью с Чарльтоном Хаммернессом и Виком Стивенсом — вместе с их лучшими партнерами — были довольно пугающими, но я знала, что смогу сделать это, знала, что смогу произвести на них впечатление и получить должность, на которую был большой конкурс, поскольку они брали только двух новичков — первогодок. Однако, после вчерашнего дня, моя самоуверенность немного ослабла. В этой фирме работает более пятидесяти адвокатов. И я сейчас всего лишь у подножия очень высокой лестницы.

За рекордно короткое время я добираюсь до главного конференц-зала — огромного помещения, обставленного по — спартански, с самым большим столом, который я когда-либо видела, и двумя дюжинами кожаных кресел вокруг него. Я ловлю взгляд женщины, которая может себе позволить быть грубой или нет. Она стоит в дальнем конце зала, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Заметив меня, она машет рукой. Это ведь хороший знак? Я медленно пробираюсь к ней, мимо группы одетых в костюмы мужчин, сгрудившихся у конца стола из темного дерева. Выдохнув, одариваю ее улыбкой.

— Спасибо, что предупредила.

— Да не за что! Я не думаю, что мы раньше встречались… — она смотрит вниз, когда я протягиваю руку и качает головой. — Не обижайся, но тебе действительно не стоит прикасаться ко мне. У меня ужасная простуда. Вот почему меня не было здесь вчера. Это же был твой первый день, верно?

Ну, простуда объясняет ее хриплый

голос.

— Да, — отвечаю я, проскальзывая на пустое место у стены. — Меня зовут Пейдж Уотерс. Я занимаюсь судебными разбирательствами, работаю под началом Шона Хадсона.

— Бетани Ван. Семейное право.

Я собираюсь сказать, что рада знакомству с ней и что надеюсь в конце концов получить перевод в семейное право, но она не дает мне шанса.

— Чтобы не было больше вопросов, — продолжает она, бросая на меня игривый взгляд, — Да, я родилась здесь, и мой отец тоже. Его родители эмигранты из Китая. Моя мама — белая. Она блондинка. Вот почему людей это, — она крутит пальчиком у своего лица, — Плюс мое имя немного сбивает с толку. И да, я подумывала сменить фамилию — особенно в старших классах; это было ужасно — и я бы, наверное, так и сделала, если бы не боялась, что моего отца может хватить удар.

На секунду я теряю дар речи. В прошлом я встречала сверхобщительных людей, но не до такой степени.

— Ты же можешь это сделать и просто не ставить его в известность — предлагаю я, решив, что она мне нравится. Она прямолинейна и совсем не дура. Другими словами, полностью мой тип человека.

— Я совсем не умею лгать, — тихо говорит она, а затем добавляет, артикулируя: — адвокатский юмор.

Я пытаюсь не рассмеяться в голос. Моя мама тоже адвокат, и на протяжении всей жизни отец подшучивал над ней. И с того самого дня, как я сказала родителям, что подаю заявление на юридический факультет Стэнфорда, он упражнялся в остроумии и надо мной. Впрочем, ничего необычного. Поскольку он женат на моей маме уже почти тридцать лет, я думаю, что он имеет на это право.

— Ты стажер второго года? — спрашиваю Бетани, и попутно оглядываю комнату. Места вокруг стола для совещаний заняты в основном мужчинами и несколькими женщинами. Все они, конечно же, старше меня. И более опытные. Они по праву заслужили свои места. В конце концов, когда-нибудь и я буду среди них. Мне все время приходится напоминать себе об этом.

— Как ты догадалась?

— Все старшие коллеги, с которыми меня познакомили вчера, выглядели немного… измотанно. — отвечаю я с улыбкой.

— Недалеко от истины, — фыркнув, она начинает хихикать. — Хорошо, что этим они заработали право сидеть. Остальные должны стоять.

Бросив взгляд в сторону двери, она добавляет:

— Ну, кроме Золотого Мальчика, конечно!

— Золотого Мальчика? — С любопытством я следую за ее взглядом.

И у меня перехватывает дыхание. Сердце, замерев, пропускает удар.

О… Мой бог!

У меня нет никаких сомнений, что речь идет о парне, который только что вошел в конференц-зал, болтая с парой партнеров, имена которых я не помню. И хотя большинство новых лиц, которые я видел со вчерашнего утра, все еще крутятся у меня в голове, я абсолютно уверена, что никогда не видела его раньше. Я бы не смогла его забыть. По той же причине я никогда не забуду свое первое впечатление от Гранд — Каньона во время семейного отдыха, когда мне было четырнадцать. Или Колизея и множества других, внушающих благоговейный трепет, достопримечательностей, видом которых я наслаждалась во время бурного турне по Европе с парой друзей летом между средней школой и колледжем. И если бы мне, когда-нибудь посчастливилось побывать в космосе, я предполагаю, что первый взгляд на Землю оттуда, впечатлил меня так же.