Исправить все. Мирриэль
Шрифт:
Она откладывает в сторону серебристо-дымчатое платье и в руках у нее остается что-то цвета морской волны под ярким солнцем. Изумрудно-голубое. Она подходит ко мне.
– Давайте, примеряем. Поднимайте руки.
Я поднимаю руки, и по моей коже струится нежный шелк, словно легкий ветерок охлаждает мое тело. Девушка что-то поправляет. А ее мать в это время ставит напротив меня огромное зеркало.
Это не я. Из зеркала на меня смотрит ... кто-то, но это точно не я. Нежное платье лежит на моей фигуре, как влитое подчеркивая все изгибы тела. Совершенство в простоте. Тонкая белая нижняя рубаха из нежного шелка, а поверх нее наброшена тончайшая ткань, изумрудно голубая с тончайшим рисунком из золота. Открытыми остаются и покатые плечи, и руки. Игривая ажурная завязка на нижней рубахе может регулировать глубину выреза: затяни чуть потуже и аккуратные мягкие складочки скроют грудь почти до ключиц, но стоит немного распустить тонкий шнурок и всеобщему обозрению
– Вот это то, что надо! Правда?! Он не сможет устоять. Единственным его желанием, когда он увидит вас в этом, будет увести в укромное место, покрыть все обнаженные платьем участки вашего тела поцелуями, а потом снять это платье с вас. Я думаю, после этого он уже никогда не захочет вас отпустить и уж тем более забудет с вами ссориться. А вот и перчатки к этому платью, - и она одевает мне на руки нежные перчатки, чуть выше локтя.
– Поверьте, когда вы проведете рукой в этой перчатке по его телу, ну или хотя бы лицу, он не сможет забыть это прикосновение, все мысли выскочат из его головы, и он сможет думать только о вас. Мам? Скажи что-нибудь, ведь я права, да?
– Вы уж простите мою дочь. У нее в голове только любовь. Но в одном она права, безусловно, это платье... Вы просто неотразимы в нем. Оно очень подчеркивает вашу чудесную фигуру и цвет глаз, оно просто создано под ваши глаза. Вы - само очарование.
Отворилась дверь и вошла та самая пожилая женщина-проповедница.
– Дозвольте и мне взглянуть. Сын сказал, что вы тут наряжаете мою спасительницу, я не могла этого пропустить.
Она посмотрела на меня и на глазах ее выступили слезы.
– Ты прости меня, дитя, за глупые мои речи. Не ведала я, что обманывают нас в церкви, говоря гадости про Хранителей. Не могла я подумать, что остались еще среди вашего народа те, чьи сердца не ожесточены против людей. Моя внучка и невестка, молодцы, платье тебе очень идет. Позволь и мне тебя отблагодарить.
Она подошла ко мне.
– Негоже в таком платье и с такой прической, - она распустила тугой узел косичек у меня на голове, расплела все косички, расчесала волосы.
– Мягкие у тебя волосы, но не послушные, говорят старцы, что по волосам характер можно увидеть. Вот и ты, видать, такая, как твои волосы. Мягкая, но упрямая. А волос у тебя красивый, как будешь это платье одевать, ты волосы-то не убирай, пусть они распущенными будут, уж очень ты хороша. А на память тебе, вот, заколка с камнями, ты когда капюшон-то свой сняла на площади я только глаза твои необыкновенные и запомнила, вот и заколку им под стать нашла, для тебя. Вот так одну прядку подколешь и все. Глаз от тебя не оторвать, дитя.
Старушка аккуратно закрепила прядь моих волос. И заплакала.
– Не надо плакать, бабушка. Спасибо вам на добром слове. Вы уж больше не рассказывайте, что разломы - это путь к Создателю, много людей погибнуть может, а я не могу спасать всех. Вы уж лучше говорите, чтоб береглись этих разломов, да обходили их дальними дорогами. А еще лучше, говорите, чтоб рассказывали вам, где разломы видели, мне проще их потом искать и закрывать будет. Вот и станете вы помогать Хранителям, информацию эту передавайте нашим людям, они будут заходить к вам, а потом и мне передадут. Вот и польза всем будет.
– Конечно, красавица. Все сделаю, как говоришь ты. Не верю я больше церковникам, а вот Хранителям - верю.
– Вот и замечательно, - я улыбаюсь.
– Это бесподобное платье. Но это слишком дорогой подарок, я не могу такой принять.
– Что ты, что ты...
– замахала на меня руками жена хозяина.
– Не дорогой вовсе, за дела твои добрые, так совсем малый. Я сейчас метки сделаю, а то уж очень ты.. стройная, ушить немного надо, тут и там... Ты завтра заходи, я его тебе отдам или могу на двор постоялый прислать, где остановились вы с друзьями.
– Я зайду завтра, спасибо. Я никак не могла представить такой красоты, которую вы мне подарили. И я еще обычной одежды у вас купила бы, походной, а то у меня своих вещей и нет, чем люди помогли в том и хожу.
– Соберу я тебе все, что найду на твою стройную фигурку. Завтра с платьем и заберешь.
Переодеваюсь в обычную одежду, прощаюсь с женщинами. Теперь я могу спокойно идти отдыхать. День окончен.
Рыдгар.
В полумраке тронного зала Рыдгар ожидал появления госпожи. Они оправдали ее ожидания, двое были доставлены в ее покои. Сейчас оттуда доносились предсмертные вопли второго из них. Первый был слишком слаб, перемещение между мирами лишило его рассудка,
– Рыдгар!
Он встрепенулся и опустился на колено. Свежая энергия жизни так и кипела в госпоже. На щеках появился румянец, чего он никогда не видел прежде, от нее просто веяло силой.
– Рыдгар, каковы новости? О жертве, она интересует меня в первую очередь.
– Она все еще жива, госпожа. Она путешествует в компании мага и гнома, закрывает ваши двери и уничтожает ваших слуг. Мы потеряли несколько десятков магов, Видящих и верных разбойников, которые поставляли красный обат Видящим. Жила сейчас недоступна. Мы ищем новую жилу, чтобы процесс не остановился. Но проклятые гномы, засевшие в горах, не сдаются. Нам приходится искать только там, где их нет.
– Жива значит. Это может означать только одно, древние передали ей свои знания. Как они это сделали? Было бы интересно узнать. Она мешает нам. Что еще нам известно о ней?
– Шпионы докладывают, что она обладает каким-то волшебным амулетом, никто не может к ней прикоснуться, его поражает удар молнии или охватывает приступ сильнейшей боли.
– Интересно... этот амулет... я хотела бы взглянуть на него.
– Это невозможно, госпожа. Никто не может коснуться его.
– Но она мешает нам. Ее надо ... нейтрализовать...
– Она сильна, госпожа, и отважна. Она управляет энергией жизни.
– Управляет? Совсем плохо, - женщина подошла к орку очень близко.
– Встань, Рыдгар.
Орк послушно поднялся с колен. Он был выше ее на голову. Она нежно провела ладонью по его клыкам.
– Рыдгар. Если она сохраняет равновесие - мы не можем ее убить. Значит, нам нужно сделать так, чтобы она сдалась, чтобы она не могла нам противостоять. Тогда, это перестанет быть проблемой и больше нам никто не сможет помешать. Вам нужно узнать, что держит ее в вашем мире, должно быть что-то ради чего она борется, что поддерживает в ней жизнь и дает власть над энергией жизни. Ведь, если разобраться, энергия смерти в ней, должна была уже ее уничтожить, но она еще жива, значит, есть какой-то внешний источник энергии жизни. Очень мощный, из которого она черпает эту энергию. Вы должны найти этот источник. Узнать все, чем дорожит она, и уничтожить это. Связь с вашим миром будет нарушена и она просто сойдет с ума. Или же мы должны сделать так, чтобы она поверила, будто все потеряно... Нам нужно взять ее в плен, запереть, пытать, сделать так, чтобы она сама нам рассказала об источнике своей силы... Не убивать. Нарушение равновесия погубит и ваш и этот мир, вместе со всем, что в них находится. Пока она источник равновесия, убивать ее нельзя. А вот когда все будет сделано, когда она сдастся, тогда можно будет смотреть, как она умирает в муках сама. Ты понимаешь, Рыдгар, мы должны довести ее до отчаяния. Я не хочу рисковать вами, мои любимые дети, пусть все сделают имперцы, они мастера пыток, у них она долго не продержится. К тому же, один из моих опытов все-таки увенчался успехом, жаль что с их императором не сработало, но... с одним все получилось, так что я его туда и отправлю.