Исповедь
Шрифт:
Пол сел на ступеньку и, увидев, что уже светло, спросил себя:
— Я лежал здесь всю ночь?
Он встал на ноги, заглянул в спальню. Она, разумеется, была пуста.
Пол медленно спускался по лестнице и, болезненно хмурясь, вспоминал детали.
— Почему для меня было так важно знать, был ли шрам над сердцем?
Спустившись, Пол с испугом заметил, что дверь в гостиную открыта.
С облегчением он убедился, что комната пуста. Ледяной холод загнал его на кухню. Мэриот поспешно разжег огонь в печи и наконец согрелся.
Взгляд в окно принес еще один сюрприз: всю ночь шел снег.
После завтрака
Он посмотрел на часы. Не опоздать бы на работу. И вдруг Пол стал идти все медленнее. Безжалостная память вдруг вернула ему истинную картину его прошлого. Все прояснилось, все стало на свои места. На самом-то деле в конце 1969 года Пол Мэриот, последний из некогда уважаемой семьи Мэриотов, неожиданно потерял интерес к жизни, душевно надломился и стал падать все глубже. Он докатился до того, что последние четыре года работал уборщиком в магазине Клейтона. Он — уборщик!
Но что случилось с Джудит? Мэриот непроизвольно кивал головой, предчувствуя неминуемое и горькое открытие. Он припомнил, что они с Джудит были помолвлены. А потом…
Что было потом?!
В мозгу зацепились какие-то шестерни, как-будто мысль, замершая на грани сознания была слишком непосильна для него. Он помнил вопрос отца Джудит, заданный за день до этого:
— После чего ты снова начал думать о ней, Пол?
И тут пришла догадка. В этом была вся суть. Гипнотизер…
Теперь появилась надежда.
Вне сцены Бландар Великолепный был совсем не таким, каким его помнил Мэриот. Выглядел меньше ростом. Его голубой костюмчик смотрелся совсем не импозантно. При первой встрече его можно было бы принять за продавца. Но когда Пол взглянул ему в глаза, то ему показалось, что он на дне темного колодца и смотрит вверх, пытаясь рассмотреть лицо человека на свету. Гипнотизер не моргал.
— Хотелось бы услышать от вас еще раз о девушке Джудит. Когда вы видели ее в последний раз?
— Почему вы у меня об этом спрашиваете? Не помню…
Мэриот чувствовал, что гипнотическая сила начинает на него действовать.
— Природа ваших галлюцинаций, — задумчиво сказал Бландар, — открывает еще одну скрытую возможность гипноза. Лично я еще не нашел предела его многочисленным возможностям. Большинство людей в крайне критических ситуациях спасаются потерей памяти или уходом в прошлое. Вашим первым шагом была потеря памяти. Но как только память стала к вам возвращаться, вы снова встали перед неразрешимой проблемой. В вашем случае прошлое было очень специфическим. Ваша семья предъявляла к вам весьма высокие требования, ибо имела очень значительное положение. Вы не оправдали надежды своих близких. Это оказалось первым ударом. Вы принялись искать ответы в будущем, — Бландар нахмурился. — Расскажите-ка еще раз о ваших галлюцинациях, особенно об этом… о шраме.
Мэриот, запинаясь, стараясь подобрать слова поточнее, рассказал о ночном приключении — вплоть до падения — снова.
— Что же, — подытожил Бландар, выслушав Пола еще раз. — Надо вас загипнотизировать снова.
— И мы сможем понять, что случилось?
— Гипноз нам поможет понять все до мелочей.
Бландар расширил глаза, властно приказал: «Спать!» — и раскрыл ладонь.
Глаза Мэриота крепко закрылись, и он стал ждать. «Когда же начнется настоящий гипноз?» —
Дорогой Мэриот!
Именно ваше особое внимание к Джудит в «будущем» в виде галлюцинаций заставило меня заподозрить неладное. Это соответствует вашему признанию во время гипноза, что вы однажды сочли ее недостойной вашего рода. По какой-то причине вы старались внушить эту мысль ей, при этом считая, что мысль эта не должна высказываться прямо. Но было и безотчетное восхищение девушкой, которое заставило меня предположить правду.
Интересно также и то, что единственный способ, которым вы отважились отыскать шрам — переместили поиск в будущее на 20 лет; но даже там вы сомневались в его существовании.
Я не претендую на объяснение всех деталей. Они вам и так понятны. Полагаю, вы помните столько деталей, сколько это возможно и нужно.
И, наконец. Знайте, вы получите возврат памяти, когда вечером откроете калитку своего дома.
Во всем вашем запутанном деле есть еще один очень важный фактор. Другой Человек. Он существует и в вашем подсознании, и в какой-то из реальностей. Вы его никогда не видели. Во время гипноза он вдруг заговорил со мной из вашего подсознания.
Ваш голос изменился, стал более высоким и певучим. Этот незнакомец сказал: «Бландар, пусть все идет, как идет. Я обещаю, что все расскажу Полу Мэриоту, когда мы с ним познакомимся. А затем попытаюсь освободить нас обоих…».
Кто этот Другой Человек? В каком мире он существует как реальная личность? Этого я не знаю. Итак, мистер Мэриот, я сделал для вас все, что мог. Идите смелей. Удачи вам!
Мэриот остановился перед калиткой. Темнело; тени от листвы ложились длинными черными пятнами на влажную мостовую.
Что же случится, когда я открою калитку?
Он стоял у калитки, его рука держалась за ручку, но он никак не мог преодолеть колебаний. Сумерки сгущались. Пол взял себя в руки и сильно толкнул калитку. Она открылась, пронзительно скрипнув.
Мэриот с напряженным ожиданием шагнул вперед. Он попытался себя успокоить: «Что бы ни случилось, это произойдет только в моем сознании».
Пол сделал дюжину шагов к веранде и вдруг замер.
Лихорадочно соображая, видит ли он нечто, происходящее в действительности или это постгипнотические фантомы Бландара?
Он заметил под кустом возле калитки лежащее полуобнаженное женское тело.
Джудит!
В полумраке четко было видно ее тело. Лицо девушки, словно освещалось внутренним светом. Тусклый блеск чего-то металлического, торчащего из груди, не оставлял никаких надежд.
Из темноты, сгустившейся за девушкой, выскочил резким и ловким движением какой-то незнакомец. Он метнулся в сторону Мэриота мягко и стремительно.
Человек остановился в нескольких шагах от Пола. Он физически ощутил на себе взгляд ярких, светящихся голубизной глаз. Лицо незнакомца было узким, с резкими четкими чертами.
Вообще, он производил на Пола впечатление очень энергичной особы.
Свет от ближайшего уличного фонаря освещал половину лица незнакомца, и оно казалось похожим на старинную гравюру.
Все, что произошло затем, оказалось абсолютно фантастичным.
От мужчины исходили слова, но рот его не открывался, губы не шевелились.