Исповедь задрота

Шахов Дмитрий

Всего в налоговой было примерно около ста компьютеров разной комплектации и года выпуска, объединенных затейливым образом в кое-как работающую сеть. Был в этом хитросплетении и сервер, которым заведовал дядя Дима. Дядя Дима ничем кроме этого сервера не занимался. Если у него выдавалась минутка, то он или спал или сидел в мирке (mire - своеобразная среда общения). Трогать Диму не полагалось - на сервере хранилась вся основная информация по налогоплательщикам города, так что от работоспособности оного зависело - будет сегодня налоговая работать или нет. Всем остальным занималась команда из трех человек, я стал четвертым.

Когда в сети сто компьютеров и почти столько принтеров, то каждый

день что-то ломается и требует обслуживания. Отдельная песня - кабеля. Огромное количество бумаги в здании привлекает мышей и крыс, борьба с которыми носит переменный успех с каждой стороны, поэтому сетевые провода постоянно подвергались атаке то животных, то криворуких сотрудников, то просто неудачной погоды, по капризу которой протекала крыша и вызывала короткое замыкание через небольшую трещину в пластмассовой оплетке.

Я, как самый молодой и самый маленький по росту и объему, занимался прозвоном сети - ходил по зданию, залезал в воздуховоды, спускался в подвал и замерял с помощью небольшого приборчика прохождение сигнала в кабеле в поиске разлома. Работа несложная, но муторная. Иногда мне доверяли вызовы в кабинеты, где я в полной мере познал мудрость такого способа исправления ситуации, как выключить, а потом включить. Один из парней нашего коллектива по имени Вася занимался только налоговыми программами и дублировал Диму, когда тот отлучался. Двое других носились не меньше моего, постоянно переустанавливая виндоус и драйвера. Кстати, весь виндоус был нелегальным в инспекции. Как и Майкрософт офис - но кто же будет штрафовать налоговую.

Когда выдавалась минутка, я смотрел на то, чем занимается Вася, а если везло, то и Дима, но последний редко был в приподнятом настроении. Откровением для меня стало, что вся такая важная информация по сути хранится, как старая книга на полке в библиотеке - любой при желании может зайти и посмотреть. Спасало только то, что сеть была замкнутой, а большинство сотрудников - техническими даунами. Через какое-то время я освоил простенький клиент - программу, которую Дима написал для собственных нужд, чтобы не бегать каждый раз по кабинетам. Пользовались этим клиентом все наши ребята - любопытно же, у кого какие миллионы проходят по бумагам. Теоретически мы могли и что-то подправить, но никто всерьез о таком не думал, да и зачем? Кроме того, каждый знал, что у всесильного Димы двойная система логирования любых изменений - он легко мог установить на каком компьютере поставили запятую в строку.

Самым веселым временем были праздники, когда мы дружно посылали всех далеко и надолго, запираясь в своем кабинетике, заваленном фаршем: проводами, платами, деталями компьютеров и периферийных устройств. Ставили бутылку водки и под нее травили байки про глупости наших подшефных. Не сомневаюсь, что точно такие же байки травили но уже про нас в других кабинетах. Атмосфера в инспекции дружелюбием не отличалась.

К Новому Году у меня выработался новый ритм, когда я с утра шел в налоговую, а вечером садился за ноутбук и проверял стату по сайтам. В декабре прошла амнистия и часть сайтов вернулась в индекс. В полной мере доход не восстановился, но стал расти. На первое же место вновь вышли варезники и биржа. Я же стал задумывать реорганизацию части бизнеса, связанного с продажей ссылок. Биржи никуда не делись, более того, рынок после массового бана словно получил толчок для развития: как грибы после дождя стали появляться целые команды вебмастеров по производству сайтов для заработка на ссылках. Я несколько недель наблюдал за темой на одном форуме, где парнишка продавал в день по три-четыре сайта.

Я создал свою темку, через которую стал сливать свои недоварезники. Клепать я мог их десятками. Вот и продавал

тоже десятками. По пять баксов штука. Заказал еще дизайнов и развернул бизнес на широкую ногу. Порой в день уходило десять-пятнадцать комплектов по десять штук. Бывали и пустые дни, конечно, но общие продажи радовали.

Новый Год предстояло провести дома, где я не был уже несколько месяцев. Я заранее купил подарков родителям, себе обновок и собрался в дорогу. Отец встретил меня на вокзале, будто я сам не знал дорогу. Всю дорогу он молчал, что выглядело совсем уж загадочно. Мы зашли в квартиру и услышали женское щебетание из гостиной. Я посмотрел на отца.

У нас гости?
– Он хмуро кивнул. Не недовольно, а скорее уныло, словно "извини, сынок, я сделал все, что мог".

Из гостиной вышли встречать нас мать и незнакомая мне девушка из разряда "ничего особенного": неплохая фигура, рядовое лицо, неяркая косметика - на улице бы я на такую и не глянул.

Познакомься, Женя - это Оксана, - радостно сообщила мне матушка.

И вот тут меня как молнией ударило. Мать привела мне на смотрины невесту. Елки- палки! Я захотел в этот момент бросить все подарки у двери и бежать обратно в свою квартиру.

Что замер, как столб? Раздевайся! На столе все уже давно стоит, - мать была в приподнятом настроении и суетилась больше обычного.
– Женечка у нас в налоговой работает, привык что вокруг люди в погонах по расписанию ходят.

Мама! Они не военные. Такие же гражданские, как и ты.

Все равно, они же служат! Ты руки иди мой.

Обстановка за столом была словно на похоронах. Я, отец и девушка молчали, говорила только мать. Оксана, словно хамелеон меняла окраску лица с белого на пунцовый и обратно - мать нахваливала ее навыки в области приготовления пищи и хозяйственность. Мне хотелось вставить что-то вроде "Мама! Зачем мне эта домашняя клуша?!", но я изо всех сил сдерживался, чтобы и в самом деле не ляпнуть.

Дело спас отец и президент. С курантами мы открыли шампанское, которое уже с отцом залакировали водкой с соком. Так что в какой-то момент звуки материнского голоса сместились на периферию, а потом и вовсе исчезли.

В нашем городе отношение к пьяному сродни отношению к малому ребенку: упившегося в нехочу человека обязательно доставят до точки отдыха, разденут, уложат и укроют одеялом. И никаких претензий наутро. Если мужик не бьет, не изменяет, деньги приносит и по дому что-то делает - то домашний алгоколизм воспринимается как необходимое зло. В конце концов, у бабы тоже есть свои недостатки.

Утро первого января, когда принято начинать новую жизнь, я встретил в своей кровати в майке и трусах. Оставалось только надеяться, что Оксана не помогала матери раздевать меня. Я на цыпочках прокрался на кухню мимо спящих родителей и отпил рассола из початой банки с огурцами. Стоило серьезно обдумать решение матери меня свести с удобной для нее девушкой.

Если я точно все запомнил, то Оксана была дочерью материниной подруги по работе. Сама Оксана трудилась библиотекарем в школе, параллельно обучаясь на филологическом заочно. Почему-то я подумал, есть ли у нее очки. Как мне казалось, каждый уважающий себя библиотекарь должен носить очки.

Я понемногу перебирал варианты, как отказаться от родительской помощи в матримониальном вопросе, попивая рассол, когда на кухню вошел отец, почесывая пузо под майкой-алкоголичкой - а я думал, что их уже не выпускают.

Пойдем, покурим, - зевая, брякнул батя.

Пойдем, - я не курил, так что достал из холодильника бутылку пива.

На площадке в подъезде было тихо, словно город умер. Ни машин мимо, ни звуков из квартир. Хотя на часах уже было часов одиннадцать утра.

Как тебе материнина невеста?