Исповедь якудзы

Сага Дзюнъити

Босс Дэвая был искренне рад видеть меня живым и здоровым. Он заметил, что после службы я стал крепче и стройнее, и начал по-доброму посмеиваться — мол, армия сделала из меня настоящего красавчика, и все девушки теперь будут в восторге. Босс неплохо выглядел, да и чувствовал себя лучше, чем я ожидал, так что у меня отлегло от сердца.

Первым делом я поблагодарил босса за внимание и за деньги, которые прислали мне в часть, он улыбнулся в ответ и заметил, что лучшей благодарностью будет мой рассказ о жизни в Корее. И я начал говорить…

Рассказал все как было — чем я занимался

в армии и как оказался под арестом.

Даже самые уважаемые члены клана собрались меня послушать, все они не понаслышке знали об обычных тюрьмах, а вот оказываться в армейской гауптвахте никому из них не приходилось. Выходит, мне довелось познать нечто, неведомое старейшим и авторитетнейшим членам клана, так что я сразу оказался центром всеобщего внимания. А когда стал рассказывать, как пытался дезертировать, слушатели расплылись в улыбках и принялись добродушно поддевать меня — мол, парень, ты ловкий рассказчик! — но теперь мы хоть будем знать, что ты плетешь небылицы из-за помутившихся в армейской тюряге мозгов!

Слово за слово, а свелось к тому, что после встречи с боссом я решил снова присоединиться к клану Дэвая, и с тех пор больше ни разу в жизни так и не съездил к родным в Утсономию.

Дела клана в тот период шли просто отлично, единственным огорчительным моментом было здоровье нашего босса. В начале лета ему стало совсем худо, но босс не пожелал ложиться в больницу. Врачи упорно настаивали, что ему необходим отдых, поэтому босса уговорили перебраться жить на побережье и сняли для него виллу в курортном городке Ойсо.

Босс доверил Мурамацу заправлять игорным бизнесом в свое отсутствие, так что у клана не имелось ни малейших причин волноваться о состоянии дел, а сам босс смог наконец отдохнуть и на время забыть о них. Господин Мурамацу был уважаемым игроком, любой профессионал или просто азартный человек в Токио не раз слышал о нем! Мурамацу лично отвозил боссу солидную сумму денег в конце месяца, а в остальное время, если возникала необходимость, отправлял с поручениями ребят помоложе.

Как-то Мурамацу вызвал меня и сообщил, что пришел мой черед навестить босса, надо съездить и узнать, все ли благополучно. Я кивнул:

— Хорошо, я отправляюсь сию же минуту…

Но вышло не так скоро, как я думал. Мурамацу подробнейшим образом проинструктировал меня, что мне следует делать и как себя держать:

— Послушай, — предупредил Мурамацу. — Ты едешь на дорогой курорт, где проводят досуг почтенные люди, а не городская босота вроде наших соседей по кварталу. Там держат особняки большие дельцы, промышленники, политики и даже кинозвезды! Поэтому, если ты затеешь ссору, ввяжешься в драку или еще как-то опозоришься, неприятности ударят в первую голову по покою нашего босса! Веди себя соответственно и соображай, что делаешь! Да, вот еще что — ты должен прилично выглядеть. Надень что-то из новой дорогой одежды, загляни в парикмахерскую, пусть тебе подстригут волосы по модному фасону, коротко и опрятно…

Забавно было слышать такие слова от Мурамацу-игрока, но приказ есть приказ — я заглянул к цирюльнику, придал себе подобающий вид, переоделся в парадный костюм, снова явился к Мурамацу. Он

оглядел меня, счел, что я готов отправиться к боссу, и вручил мне на дорогу некоторую сумму:

— Это деньги на гостинец, купишь и отвезешь, порадуешь босса. Пойдешь в район Гиндза, разыщешь лавку Сэмбикийя, купишь “Александрии” и возьмешь с собой…

Я понятия не имел, что может значить слово “Александрия”, у меня даже никаких предположений на этот счет не возникло, и я решился напрямик спросить у Мурамацу. Он мне объяснил, что “Александрия” — название редкого сорта винограда.

Знаете, в конце двадцатых такие лакомства были в диковинку. Могу предположить, что в те далекие годы виноград еще выращивали в теплицах. Большинство обычных людей, и я в том числе, не то что не пробовали, но даже в глаза не видели эдаких деликатесов. Мурамацу выдал мне на покупку винограда целых двадцать иен! Я глазам своим не поверил и с сомнением уточнил:

— Купить виноград на все деньги? Думаете, я смогу донести так много?

— Вот бестолковая деревенщина! — расхохотался Мурамацу. — Ты что, не знаешь сколько стоят такие вещи? Тогда слушай внимательно, что тебе говорят старшие! Просто иди на Гиндзу и попроси отвесить тебе винограда на двадцать иен, вряд ли там будет много, ты запросто унесешь пакет в руках…

— Вы, наверное, шутите… — засомневался я.

— Хватит заниматься пустопорожней болтовней, иди в лавку и убедись сам!

И вот я отправился в район Гиндза, лишь отчасти поверив Мурамацу. Отдал приказчику деньги, и мне взвесили отборного винограда, моих двадцати иен хватило всего лишь на две большие грозди.

Я так боялся раздавить хоть одну ягодку, что всю дорогу осторожно держал пакет перед собой и оберегал так, как будто это был мешок с драгоценностями…

Босс Дэвая обосновался в солидном особняке, окруженном нарядным парком. Главным украшением парка был искусственный пруд, который сверкал в обрамлении насыпных холмов и стройных сосенок, а сразу за деревьями открывался вид на море.

— Босс, я уже давно не виделся с вами, — вежливо начал я. — Как ваше самочувствие?

Выглядел босс довольно бодро, успел загореть, и непосвященный человек никогда бы не догадался, насколько серьезно он болен. Он приветливо улыбнулся и, похоже, тоже был рад меня видеть.

Первым делом я отдал боссу конверт с деньгами:

— Мурамацу дал мне этот конверт и сказал, что вы можете себя ни в чем не стеснять… — Босс благосклонно кивнул, и я продолжал, указав на сверток: — А это небольшой подарочек… Я купил его на Гиндзе, по дороге сюда…

Босс поблагодарил меня, а мой приятель Сиро, который жил на вилле и помогал боссу вести хозяйство, принял у меня пакет, тщательно вымыл виноград и принес, искусно разложив его на блюде. Я сглотнул слюну и решился задать вопрос:

— Скажите, босс, этот виноград… Он какой-то особенный?

— Обычный виноград, — пожал плечами наш босс — Что особенного может быть в винограде?

— Так он же стоит двадцать иен! — воскликнул я, не в силах оторвать взгляд от крупных полупрозрачных ягод. Сиро тоже с вожделением уставился на поднос.