Исповедь убийцы
Шрифт:
— У меня ясная голова, в которой только мысли о задании, а не список покупок и проблемы с парнями.
Я оборачиваюсь и вижу довольного Кристиана. Он медленно снимает с себя пропахшую дымом чёрную куртку охотника и вешает её на крючок, криво прибитый к стене огромными гвоздями, которые я принесла из школы, когда пробралась в кабинет к завхозу.
— У меня нет проблем с парнями! Они просто идиоты, — отвечаю я с упрямством шестнадцатилетнего подростка и помогаю Кристиану снять ножны с его любимыми клинками. — Ну сколько можно таскать на себя этот металлолом? Заведи
— Они не ржавые, если только ты опять не забыла их почистить, — с сомнением говорит Кристиан, а я чувствую укол вины, потому что действительно забыла об оружии, договорившись с Фелисити сходить в парк покормить голубей.
Но Кристиан и так это знает и смеётся своим глубоким смехом, идущим, кажется, из центра его широкой груди с красивой татуировкой на уровне сердца — дерево без листвы на краю обрыва. Я тоже хотела сделать себе такую же, но мама пригрозила выгнать меня из дома, если я выкину подобный фокус, так что пришлось смириться и отложить гениальные планы до лучших времён.
— Я приготовила ужин! — заявляю я преувеличенно бодро, чтобы сменить тему, и бегу на кухню ставить на плиту обшарпанную кастрюлю, которая в этом доме заменяет чайник.
— Надеюсь, не как в прошлый раз? Мне завтра ещё на работу идти!
— Подумаешь, в тот раз перепутала соль с сахаром! Всё равно ты всё съел! — кричу я с обидой в голосе и ставлю на стол тарелки.
Сегодня я хочу, чтобы Кристиан попробовал картофельное пюре с жареной курицей. Я готовила весь день, пока ждала его с охотничьей вылазки, и попутно успела выучить уроки, поэтому чувствую себя ответственным человеком и просто умницей.
Кристиан появляется на пороге. Его волосы мокрые, с них ему на лицо падают капли воды и стекают по подбородку, частично теряясь в трёхдневной щетине. Вид у Кристиана разбойничий, но для меня привычный. Я знаю каждый его шрам на руках, каждую морщинку на лбу, каждое движение.
Я не знаю, понимает ли Кристиан, что он со мной творит, но от одного взгляда на его испачканную гарью майку мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы он не видел мои пылающие стоп-сигналами щёки. Он старше меня, гораздо старше. Он — мой старший брат. Я — его младшая сестра. Но мне отчаянно хочется, чтобы всё было не так, чтобы я была красивой и взрослой охотницей, такой же сильной и невероятной как Кристиан. Однако из зеркала на меня глядит угловатая фигура подростка с непропорциональными чертами лица и обкусанными губами.
— Ты чего встала? Я есть хочу!
Я слышу урчание в животе Кристиана и смеюсь, когда он тянется с тарелкой в одной руке и вилкой в другой, прося еду. Я открываю крышку кастрюли и щедро накладываю душистую от укропа картошку, потом добавляю туда курицу и молча наблюдаю, как безжалостный убийца монстров уплетает свой ужин, чтобы после этого выклянчить себе добавку.
— С завтрашнего дня садишься на диету! Ты скоро в дверь не пройдёшь! — ворчу я и по-хозяйски разваливаюсь на диване. Зачем на кухне диван, я никогда не понимала, но теперь он кажется там очень уместным.
Кристиан бросает в меня хлебный мякиш, скатанный в шарик.
— Это тебе за диету, — довольно усмехается Кристиан и ловко уворачивается от моего удара, после чего хватает меня за ногу и тянет обратно к дивану, чтобы через секунду бросить в кучу маленьких декоративных подушек.
— А-а-а! — кричу я во всё горло и захожусь от смеха, когда Кристиан начинает щекотать меня. — Хваааатиииит! Я понялаааа…. Ты не тооолстыыый!..
— Так-то лучше. Я — мужчина в самом расцвете сил, заруби себе на носу, мелкая.
— Я не мелкая! — тут же завожусь я, но вжимаюсь в спинку дивана, стоит Кристиану обернуться. — Ладно-ладно, мы оба нормальные.
— Слушай, а это ничего, что ты опять останешься на ночь? Мама не будет ругаться?
— Мне шестнадцать лет! Я почти взрослая, — мотаю я головой, подхожу к раковине и начинаю сгребать в неё грязную посуду. Гора получается такой внушительной, что я невольно улыбаюсь. — Ты без меня утонешь в тарелках. Когда ты в последний раз убирался?
— А зачем? Всё равно через пару дней будет то же самое, — пожимает плечами Кристиан и занимается печеньем, отправляя его в рот целиком, не запивая, потому что чай ещё не согрелся.
— Сначала доешь картошку, а потом хватайся за сладкое. Аппетит испортишь!
— Хорошо, мама. Как скажешь, — снова смеётся Кристиан и пропускает брошенное мной полотенце над головой. — Мимо! Ты не только мелкая, но ещё и мазила!
— Да я тебя!..
Я бегу вслед за Кристианом, настигаю его в гостиной и валю на пушистый ковёр. Из длинного мягкого ворса вырывается облачко пыли, и мне сложно удержаться от чиха, чего не скажешь о хозяине дома. Он отчаянно морщит нос и вдруг фыркает, но так тонко, что это больше похоже на котёнка, чем на человека.
— Это ты виновата! — укоризненно ворчит Кристиан и снова чихает. Я заливаюсь смехом, а потом, словно это происходит не со мной, прижимаюсь к его груди, пряча лицо. Мне не хочется никуда уходить не потому, что это было бы протестом против запретов матери. Я просто хочу как можно больше времени проводить рядом с этим человеком. — Эй, ты там что, заснула? Просыпайся, соня! Нас ждут великие дела! — Кристиан поднимается сам и тянет меня за собой, обращая ужасно смущающую ситуацию в шутку. — Уж сегодня я тебя сделаю!
Я тщательно отряхиваю свою одежду, дёргаю себя за косичку и покорно иду к стене включить игровую приставку. Впереди меня ждёт ещё один вечер рядом с Кристианом, чипсами, концертом Металлики и гонками, которые я неизменно выигрываю. Наверное, это мой реванш за то, что вылазки даются мне гораздо хуже.
Я резко распахнула глаза и вдруг поняла, что во сне расплакалась. Дышать стало трудно, словно мне на грудь опустили гирю, а снять забыли. Невероятная тоска кусками льда просочилась внутрь. Я с ноющей болью почувствовала её когтистые лапы, когда она добралась до сердца. Чёрт.