Исповедь содержанки

Кантемирова Людмила

Больше всего Виктория завидовала Амуре(из секретарей конечно). Отец мужа – правитель в Африке! Она почему-то представляла его сидящим на золотом троне, в золотой короне(или в перьях?), увешанного драгоценными камнями.

На самом деле племя было нищее, вождь на троне не восседал, а работал наравне со всеми, чтобы прокормить многочисленное семейство. Были, конечно, и золото, и драгоценности, которые он хранил, но принадлежали они всему племени.

Амура к африканской экзотике оказалась равнодушной - а до поездки постоянно демонстрировала экстравагантные наряды, называя это

зовом крови. Жить в Африке она не хотела, и Антон не хотел, им было хорошо в Москве. Но иногда Амура просыпалась среди ночи и думала: « А вдруг у Антона проявится жажда власти? Вдруг он захочет стать главой рода-племени? Тогда он уедет. А она? Как тогда ей быть?»

Единственный способ удержать мужа при себе она видела в том, чтобы родить ребенка. А это-то и не получалось…

Так складывалась жизнь сотрудников «Зималетто» – с лицевой и изнаночной сторон.

Виктория знала только о лицевой, успешной и благополучной, и яд зависти отравлял ей жизнь.

========== Глава 11. ==========

Глава11.

Сон был чудесный! Такой явный, реальный, что Вика и подумать не могла, что это сон – бывает, что видишь сон, и знаешь во сне, что это только сон, а здесь все было так реально.

Она была с Романом, они писали резюме для ее новой работы, но дело продвигалось медленно - Роман работал больше руками, а не головой. Его руки, его губы были везде, она чувствовала их каждой клеточкой.

Сама она не могла написать ни одного слова – голова ее давно отключилась, мыслей не было ни одной, только ожидание его поцелуев, объятий, и …. Зачем он медлит? Почему не сделает их тела единым целым? Виктория изнемогала, тянулась к Роману всем своим существом, но в последний момент что-то мешало. И все повторялось сначала. Стон разочарования сменялся страстным поцелуем, безумное желание требовало, просило, умоляло… Еще чуть-чуть, и чудо свершится. Она чувствовала это, чувствовала возбуждение любимого – они были так близки… Оставался последний порыв…

И в этот момент раздался оглушительный ( так Вике показалось)звонок. Она не сразу сообразила, где она, откуда этот мерзкий звук, прервавший такой сладкий сон – придя в себя она поняла, что это был только сон. Надо же, дома в уютной мягкой постели Роман ей не снился, а здесь, на дежурстве, прикорнув на жестком диванчике, увидела его как наяву , так, как хотела.

Звонил припозднившийся жилец, который где-то хорошо погулял и не мог достать ключи.

Вика сорвалась на него, нагрубила, а потом плакала до утра. Злые слезы лились и лились – жалко было не сбывшегося сна. Раздражение, копившееся так долго, готово было вырваться наружу - она не может больше так жить! Не может… Не хочет… Не будет!

Как только пришла сменщица, Виктория пулей вылетела из подъезда, поймала машину и отправилась не домой, а в ресторан Ришелье, который в не столь давние времена посещала довольно часто – и с Кирой, и с Александром, и с Зорькиным. Только с Малиновским они там не были, у него были другие предпочтения, а она не спорила, с Романом Вика готова была ехать куда угодно, хоть в Марьину рощу.

***

Официант

Костик ее не забыл, и хотя большинство столиков были зарезервированы, он проводил ее до столика за пальмой. Она предпочитала конечно быть на виду, в центре, но не сегодня.

– Виктория Аркадьевна, столик на двоих, но одно место уже занято. Вы согласны?

– Что - то я никого не вижу…

– Клиент видимо отошел на минутку - его блюда уже на столе…

– Хорошо, место меня устраивает

– Что будете заказывать?

Виктория мучительно старалась вспомнить, сколько денег в ее кошельке. Явно не хватит не только на обед, но и на завтрак.

– Я собственно зашла не есть, просто захотелось насладиться атмосферой вашего ресторана – и это было отчасти правдой! Принесите мне бокал вина и что-нибудь сладкое. Совсем немного, я сладкое стараюсь не употреблять.

– Хорошо, я скажу повару, он сделает вам шотландский десерт «Кранакан» с медом, ягодами, овсяными хлопьями, бисквитом и сливками. И вкусно, и сытно. Вы не торопитесь?

– Нет, совсем не тороплюсь! Я подожду.

Она сидела закрыв глаза, слушала такие привычные, родные звуки: официанты почти бесшумно скользят по залу, перебрасываются редкими фразами – накрывают столы для гостей, музыканты настраивают инструменты, репетируют - готовятся к вечернему выступлению. Немногочисленные утренние посетители, те, кто может себе позволить завтрак в ресторане, тоже издают звуки: звяканье приборов, дзиньканье фужеров, скрежет отодвигаемых стульев, тихий говор между собой и более громкий с официантами.

Вика наслаждалась шумом ресторана, как любимой музыкой.

В какой-то момент звуки стали громче, совсем рядом. Вика открыла глаза – прямо перед ней сидел Зорькин.

– Ники?!

– Здравствуй, Виктория! Здравствуй , Вики. Какими судьбами?

– А ты?

– Я здесь часто завтракаю. Так и не научился готовить. Ты уже сделала заказ?

– Я…- Вика смешалась, - я только десерт… Долго не несут, пожалуй, я пойду…

– Подожди, мы даже не поговорили. Как твои дела? Замужем? Работаешь?

– Ни то, ни другое. Существую, выживаю.

– Все так плохо?

– Ужасно! Мужа нет, работы стоящей нет, денег нет.

– Но ты пришла на завтрак в ресторан…

– Пришла! Потому что больше не могу так жить. Если хочешь знать, я не уверена, что могу расплатиться за заказ – она достала из сумки кошелек и вытряхнула на стол его содержимое: мелкие купюры, монеты. Смотри, как живет твоя бывшая возлюбленная!

Зорькин недоуменно смотрел на это то ли искусно разыгранное представление, то ли жест отчаяния.

– Я закажу тебе завтрак. Не возражаешь?

– Закажи, только что это изменит?
– Виктория вдруг перегнулась через стол, в ее напряженной позе чувствовалась отчаянная решимость. – Коля! Женись на мне! Ты же любил меня…

– Я и сейчас люблю. Не смог разлюбить.

– Отлично! Значит нет никаких препятствий быть нам вместе.

– Но ты же меня не любишь?

– Я полюблю. Я буду хорошей женой, ты не пожалеешь. Тебе будут завидовать - не каждому достается такая красивая жена.