Исповедь смертного греха 2

На этот раз полёт через космос ничем особенным не запомнился. Нас вырубили сразу, буквально за минуту до взлёта. А очнулись мы уже после посадки. И я моментально почувствовал, что мы на другой планете. Вернулась привычная тяжесть, в которой я родился и вырос. Сердце тут же дало сбой, так как я решил, что нас вернули домой. Хотел даже возмутиться по этому поводу, но затем бросил взгляд в иллюминатор.

Нет, это точно не дом. У нас не было деревьев, только голые камни. За толстым стеклом расстилался лес. Но не тот, что показывают в учебных голограммах, не земной, не палантинский.

Этот лес был чужим. Деревья, если это вообще были они, росли не вверх, а вширь. Их стволы, толстые, приземистые, напоминали оплывшие свечи серо-зелёного оттенка, а кроны расходились невысоко над землёй, образуя плотный полог, сплетённый из жёстких, похожих на проволоку, ветвей. Тёмные листья, почти чёрные, с восковым отливом, росли не вдоль веток, а пучками, словно щетина. Они не дрожали на ветру, потому что ветра не было. Воздух стоял неподвижный, густой, насыщенный влагой. Я почувствовал его, когда он ворвался через открытый шлюз шаттла.

Земля — вернее, то, что просматривалось под деревьями, — была устлана мхом необычного оттенка. Он выглядел бурым, с эдакими вкраплениями ржавчины. Местами он поднимался буграми, обтекая валуны. Округлые, гладкие, словно облизанные.

Небо над лесом висело низко. Так, что казалось, до него можно дотянуться рукой. Облака плотные, слоистые, желтовато-серого оттенка и неподвижные, как гигантские потолочные плиты. Солнца не видно, только рассеянный, тусклый свет, который словно сочился сквозь толщу облаков, окрашивая всё в оттенки охры и ржавчины. Тени от деревьев казались размытыми и неестественно длинными, несмотря на явный день.

Я попытался разглядеть что-то ещё, но взгляд упёрся в стену леса. Ни просеки, ни тропы, ни единого признака присутствия человека. Только этот чужой, враждебный ландшафт.

В иллюминаторе отразилось моё лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами. На скуле расплылся огромный синяк от встречи с прикладом ШОКовца. Я смотрел на себя и не узнавал. Хотя нет, узнавал, но это был уже не тот мальчик, что год назад перебирал камни в шахте. Что-то во мне изменилось, и не только в чертах.

Шаттл стоял неподвижно. Где-то в хвосте слышались голоса. Кажется, Санёк пытался разбудить Мишку. Я же не мог оторвать взгляда от леса за стеклом. Что-то в нём было неправильное. Не только в деревьях и небе. Что-то в самом воздухе, в том, как двигались тени, в том, как давила на плечи тяжесть.

Я попытался подняться. Ноги слушались с трудом, но это было привычно, ведь я родился и вырос при двух G. Тело быстро вспоминало старые настройки. Медленно, опираясь на поручень, я встал и снова бросил взгляд наружу.

На небольшой площадке копошились люди, выгружая из шаттла ящики. С хрустом сухих веток к нам подъехал тяжёлый погрузчик и подхватил на клыки первый поддон. И я нисколько не удивился, когда увидел, как он спустился под землю по наклонному пандусу. Где-то вдалеке раздался грохот орудий, но никто и бровью не повёл, видимо, это сработала автоматическая защита периметра.

— Выходим! — рявкнул боец ШОКа, заглянув в салон. — Все проснулись?

— Да, — ответил Санёк, помогая Мишке подняться.

— Добро пожаловать на тренировочную базу «Монолит», — криво ухмыльнулся боец и вышел из шаттла.

Мы сделали это, мы смогли. Настал следующий этап нашей жизни, и теперь только от нас зависит, кем мы станем. Пройдём ли дальше, или наша карьера прервётся здесь, так и не успев начаться. Впрочем, упорства нам не занимать.

Помогая друг другу, мы покинули шаттл. Смотреть здесь было особо не

на что, тем не менее мы крутили головами на все триста шестьдесят. Нам всё казалось необычным и странным. К тому же как знать, сколько времени мы проведём под поверхностью и когда в следующий раз сможем насладиться видами окружающей и такой чужой природы.

Вдалеке снова загремела очередь, а затем раздался истошный вопль раненого зверя. Мы замерли и принялись крутить головами.

— Не ссыте, всё под контролем. — Боец подтолкнул нас в спину.

— А что это было? — поинтересовался Санёк.

— Не знаю, — пожал плечами ШОКовец. — Какая-то местная скотина попыталась прорвать периметр.

Было интересно наблюдать, как бойцы изменили к нам отношение. Ещё вчера они бы даже не покосились в нашу сторону, не то что отвечать на вопросы. А сейчас вон чего, улыбается, принимает за своих.

— Спускайтесь на базу. — Он махнул рукой в сторону пандуса. — Там вас встретят и всё покажут.

— Спасибо, — буркнул Мишка, продолжая осматриваться.

Спуск много времени не занял. База располагалась не так глубоко, как наши шахты на Осколке. Всего метров десять, максимум — пятнадцать. Видимо, просто для того, чтобы защитить нас от местной фауны. Ведь не просто так периметр защищают автоматическими турелями. Похоже, звери здесь не отличаются дружелюбностью.

— Так, стоять! — остановил нас какой-то парень. — Фамилии.

— Пересветова, Горячев, Замотаев и Литвинов, — за всех нас ответила Дашка.

Парень сверил данные на голографическом экране, которые висел перед его лицом, и, кивнув, указал рукой, куда нам следовать дальше.

— Странный какой-то, — пробормотал Мишка. — Можно подумать, сюда привезли кого-нибудь левого.

— Это просто порядок, — вкрутила своё мнение Дашка.

— А мне здесь нравится, — произнёс Санёк, осматривая стены с улыбкой. — Чувствуется, что у них всё серьёзно.

— Эй, малышня! — окликнул нас очередной встречающий, — Долго вас ждать? Шевелите булками, вы не на прогулке. Давай, давай, заходим!

С характерным шипением двери разъехались в стороны, и мы вошли в огромное помещение. Я замер, осматривая каждый элемент вокруг. Это был не спортзал и не казарма, скорее гигантский ангар, совмещённый с учебным полигоном. Пол здесь был не пластиковый, а бетонный, с металлическими вставками, по нему тянулись направляющие для колёсной техники. Кое-где на них стояли машины.

Прямо перед нами, метрах в двадцати, замерла боевая броня. Тяжёлый экзоскелет, раза в полтора выше человеческого роста. Его пилот, молодой парень в сером комбинезоне, свесился из открытой кабины и внимательно слушал инструктора, коренастого сержанта с хмурым лицом. Тот что-то объяснял, тыкая пальцем в сочленения манипуляторов, а вокруг столпились ещё несколько курсантов. Один из них, судя по жестам, задавал вопросы.

Чуть дальше, в двигательном отсеке лёгкого разведывательного багги, приподнятого на домкратах, ковырялся техник. Двое бойцов наблюдали за его работой. Багги был покрыт засохшей грязью и царапинами, видимо, его только что вернули с выезда.

Слева, в углу, за прозрачной перегородкой, шло занятие на тренажёре. Я не сразу понял, что это именно тренажёр. Просто какая-то кабина. Она была почти точной копией штурмового шаттла, только без крыльев. Внутри горел свет, и кто-то сидел за штурвалом, отрабатывая манёвры. Инструктор, стоявший рядом с перегородкой, комментировал действия пилота через микрофон, и его голос разносился по ангару, перекрывая гул вентиляции.