Исповедь самоубийцы
Шрифт:
Командир почувствовал, как что-то горячее, тупое, сильно толкнуло его в грудь. Внутрь, сквозь ребра, в самые легкие, ворвалась острая боль. Он откачнулся, последним усилием воли повернулся, навалился на дверь, ухватился за ручку и, совсем уже падая, вогнал, впечатал дверь в проем.
Успев только выкрикнуть в привычную тесноту пилотской кабины:
— Я убит, ребята…
Сопровождающий еще мгновение смотрел, как подергивается сползшее на пол тело командира корабля, на размазанные по серой панели потеки крови.
— Что же делать? — вполголоса
Он вспомнил, как его инструктировал перед полетом Сергей Александрович Мизеранцев:
— Ты делай все что угодно, хоть самолет взорви, хоть всех до единого перестреляй, хоть сам ангелом на небо взлети — но чтобы груз этот не попал никому постороннему в руки. Понял? Если сделаешь это — из любого дерьма тебя выпутаю. Если же груз попадет не тому, кому надо — хоть весь Интерпол вокруг тебя сидеть будет, убью.
…И вот эта ситуация: нужно спасать груз. Но как?
На передней переборке сиял множеством лампочек пульт. За время полета от нечего делать и на всякий случай он довольно внимательно изучил его. Благо, каждая кнопка и каждый тумблер был тут обозначен необходимыми надписями.
Мужчина щелкнул тумблером открытия гермопереборки. Желтый щит в хвостовой части пополз вверх. Тревожно вспыхнула красная лампа «Отсек разгерметизирован».
— Какая высота-то? — вслух спросил сам себя мужчина. — Не задохнусь?..
И тут же вспомнил, что тут имеется высотометр. Вот он! Стрелка медленно ползла от риски к риске, показывая километры, в окошке, напоминающем спидометр, быстро менялись цифры метров. Так, высота уже меньше двух километров. Тут воздуха достаточно. Однако нужно поторапливаться: скоро начнут заходить на посадку.
Между тем, подчиняясь его манипуляциям, раскрылись створки в самом хвосте салона, там, где виднелись ступеньки в хвостовую кабину. А затем поползла, опускаясь, широкая полоса аппарели.
А внизу, в зияющей глубине, тянулся однообразно серо-желтый пейзаж.
Пора было действовать!
Мужчина попробовал было включить таль, закрепленный на длинном, тянущемся вдоль потолка всего салона, рельсе. Однако скоро отказался от этой попытки — не сумел разобраться с пультом управления. Тогда он подошел и начал просто сбрасывать тяжеленные ящики на покатую аппарель грузовой рампы. Один за другим они соскальзывали вниз, срывались в зияющую пропасть, мгновение еще были видны, темными точками падающими вниз, и только тогда исчезали из вида.
Сбросив с десяток ящиков, мужчина запыхался. Они были тяжелыми, в одиночку стаскивать их со штабеля было неудобно.
— Не успею, — вслух сказал мужчина.
Земля и в самом деле неуклонно приближалась. Самолет покачивался, маневрировал… Было ясно, что он уже заходит на глиссаду.
Мужчина с сожалением осмотрелся. Момент, когда запаниковал, когда попытался сделать глупость, спасая себя, прошел. Сброс груза ничего ему не даст. И убийство летчика тоже. Нужно было просто сдаться. В конце концов, не он организатор всей этой аферы.
Но теперь уже поздно рассуждать.
— Дурак, — вынес себе вердикт мужчина.
Ну что ж, уходить — так с фейерверком!
Мужчина прошел внутрь отсека, нашел какую-то коробку, щедро обмотанную бумагой. Достал из кармана зажигалку, ободрал шуршащую промасленную бумагу и поджег ее. Начал отрывать кусок за куском, поджигать их и разбрасывать по салону.
— Что у нас тут? — бормотал он. — Брезент? Авось загорится… Коробки? Они хорошо полыхнут… Ящики? Сейчас и под них что-нибудь подложим…
Так он подошел к аппарели. Хотел было поджечь и ящики с оружием. Но потом передумал.
— В конце концов, почему я должен один страдать от этого? — сказал он.
В зияющем провале раскрытого хвоста неторопливо плыла земля. Виднелись ленточки арыков, дороги, какие-то строения…
Она неумолимо приближалась, эта земля. Она неудержимо манила, эта пропасть. А из-за спины уже потянуло дымком — там набирал силу пожар.
Мужчина твердо знал, что прыгнет. И все же оттягивал этот момент. Бездна манила — она же и пугала. Разжигая в салоне огонь, он сам вычеркнул себя из списков живых и все же цеплялся за жизнь.
…Самолет вдруг натужнее взвыл двигателями, задрал нос и начал подниматься. Сдвинутый с места ящик слегка толкнул мужчину в спину. Тот инстинктивно попытался удержаться, но было уже поздно. Ступив на аппарель, он поскользнулся и покатился вниз. На какое-то мгновение сумел зацепиться за ее край. Взглянул снизу на ящики, которые сулили ему хорошие деньги, а привели к смерти, на клубы дыма, которые все гуще вырывались из чрева самолета…
А потом он оторвался.
Он кричал падая. Распрощаться с жизнью никаким другим образом ему было не дано. А потом вдруг пришло осознание того, что больше не может произойти никакого чуда, которое смогло бы его спасти. И он вмиг перестал бояться стремительно надвигающейся смерти. Вдруг захотелось сделать только одно: поставить оценку прожитой жизни. Он мысленным взором окинул прожитое…
И в землю врезался с единственным словом, которое успел выдохнуть:
— Дерьмо!..
Авиабаза-Лобач-Голованичев
«…В результате неосторожного обращения с огнем на борту грузового самолета начался пожар. По всей вероятности, единственный пассажир, сопровождавший партию груза, решил покурить и… Короче говоря, вскоре пламя начало распространяться по отсеку. Командир воздушного судна полковник Сергей Воронов вышел из пилотской кабины, попытался принять меры к тушению, однако получил травму и потерял сознание, а потом задохнулся от дыма.
Пассажир, виновный в пожаре, не знакомый с устройством самолета, случайно раскрыл десантный люк и вывалился в него вместе с частью груза.