Исповедь самоубийцы

Стародымов Николай Александрович

По тому, как захлопал глазами парень, было очевидно, что ответ его ошарашил.

— Как он? — Вячеслав Михайлович заботливо посмотрел на лежавшего на полу. — Жив еще?

Я невольно опустила глаза. Серое лицо, вытянувшееся тело, закрытые глаза, черная кровь на губах… Никаких признаков жизни. Во всяком случае, внешних.

Грохот выстрела, мгновенный вскрик, звон ударившейся о стекло вылетевшей гильзы — все это слилось воедино, оглушило. Я увидела, как сползает с сиденья, дергаясь в конвульсиях, тело Сереги. Половины лица у него не было — сплошное кровавое

месиво, из которого изумленно глядел на меня огромный, белый, с крошечной радужкой, висящий на тоненькой ниточке нерва шар выбитого из своего гнезда глаза.

И тут я не выдержала.

Что со мной было — рассказать не могу. Кто хоть раз в жизни сам пережил настоящую истерику, тот меня поймет. Я все видела, все воспринимала, однако ничего с собой поделать не могла. Я кричала, билась в крепких руках, которые меня пытались удержать, пыталась кого-то укусить, старалась вцепиться ногтями в чье-то лицо… Мой парик почему-то оказался на мертвом Сергее…

А потом я вдруг почувствовала какой-то острый запах. И мгновенно наступила тишина и покой. Все исчезло.

Я с облегчением выпала из этого жестокого мира.

4

Я открыла глаза и поняла, что лежу в своей постели.

В смысле, не у себя дома, а в постели в комнате, которую мне предоставил Вячеслав Михайлович в своем шикарном особняке.

Рядом сидела Василина. Она держала в руке какую-то склянку и глядела на меня с нескрываемым сочувствием. В комнате остро пахло лекарствами.

— Ну что, очнулись? — спросила женщина.

Отвечать мне не хотелось. Потому я только слегка прикрыла глаза.

— Как вы себя чувствуете?.. Вам скоро вставать!..

— Вставать? — удивилась я. — Почему я обязана вставать?

Женщина усмехнулась — усмехнулась скорбно, мудро, сочувственно.

— Потому что вам платят, Виолетта Сергеевна. А в этом доме деньги, которые вам платят, принято отрабатывать полностью.

Да, деньги тут нужно отрабатывать… Как их отработали до конца те же Славик и Серега.

— Я сегодня такое видела, Василина… — начала, было, рассказывать я.

Однако она меня перебила:

— Замолчите! Здесь никому ничего нельзя рассказывать.

Я посмотрела на нее удивленно:

— Почему?

Василина глядела по-прежнему сочувственно. Произнесла после некоторой заминки:

— Виолетта Сергеевна, в этом доме сокрыто много тайн. Но здесь не принято говорить ни о чем, во всяком случае в отсутствие Хозяина. Это правило, которое нарушать никому не позволено. — Она сделала паузу и спокойно добавила — Имейте в виду: здесь все комнаты прослушиваются — так что нигде и ни с кем разговаривать откровенно не советую. Только с одним человеком — с Хозяином!

Н-да, ситуация…

Может, сбежать отсюда — и рассказать обо всем кому следует? Знать бы только — кому следует рассказывать… Наверняка у него, у этого Самойлова, все схвачено. Да и что я смогу доказать? Вячеслав Михайлович легко обеспечит себе алиби, убедив кого угодно, что все это время просидел не то что у себя в кабинете — в президиуме

какого-нибудь партийного съезда, на глазах у тысяч человек. И любая прокуратура поверит ему, а не мне.

Что ж это за время такое, когда не знаешь, кому можно рассказать о совершенном преступлении?!

— Хозяин ждет вас через полтора часа. Вам пора вставать, — напомнила Василина.

Наброски будущей книги «Становление»

Вячеслав-Ата-Ташкент-Чирчик-наркотики

Первую часть задания Вячеслав выполнил без малейших проблем.

На автостоянке сел на автобус, доехал до Чирчика. Вышел на конечной остановке. Огляделся, пытаясь сориентироваться в незнакомом городе.

Помощник наркобарона, разъясняя предварительно задачу, все расписал правильно — словно не примерный план на бумажной салфетке набросал, а точную карту изобразил. Вот шоссе, ведущее из Ташкента, рядом с автостанцией двухэтажный ресторан («В него не заходи, Шурави, — напутствовал помощник, — цены там ломовые, готовят плохо, да и вообще он тебе не нужен»), чуть впереди виден перекресток, от которого отходит широкая улица влево и вверх.

Повернув за угол, увидел то, что искал — небольшой ресторанчик, вытянувшийся в сторону моста.

Слава вошел внутрь, огляделся. В маленьком душном зале занятыми оказались всего несколько столиков, остальные были свободны. Он бегло оглядел присутствовавших. Здесь находились только мужчины — обычная картина для подобных заведений в Средней Азии. Даже в Ташкенте — на что уж город цивилизованный — даже там в ресторане можно увидеть женщину только русскую, и очень редко местную.

Присутствовавшие посетители на вошедшего не обратили внимания. Между тем кто-то из них, скорее всего, поджидает его. Но кто именно, определить ему не удалось. Да и вообще, по условиям, не он должен был искать человека — к нему должны были подойти.

Он прошел к одному из столиков у окна, опустился на место. Тут же рядом оказался официант — толстый улыбчивый узбек.

— Что будешь есть, дорогой?

Уж что-что, а обслуживать на Востоке умеют.

— А что посоветуешь?

Лицо узбека расплылось еще шире:

— Ай, все у нас есть.

— Тогда лагман. Зелени побольше. Воду минеральную из холодильника.

— Арак пыть будешь?

— Нет, — отказался он от водки и поблагодарил по-узбекски — Рахмат.

Вячеслав понимал, что его сейчас проверяют — не привел ли он «хвост». А потому решил подкрепиться, тем более, что лагман тут готовят изумительно вкусный.

Парень с удовольствием съел всю глубокую миску вкусного, в меру острого лагмана, допил ледяную воду. Хотел уже заказать себе чаю.

Именно в этот момент к нему подошли.

На стул перед ним плюхнулся молодой узбек. Спросил на ломаном русском:

— Ты Шурави?

— Я.

— Пошли со мной.

Парень Славе не понравился.

— А ты кто? — не пошевелившись, спросил у него.

Тот уставился на него острыми колючими глазками.

— Какая тебе разница? — и выругался по-своему.