Исповедь приговоренного
Шрифт:
Сущность работы этого периода (март 1918 г.) сводилась к тому, что мы отыскивали подходящих для организации лиц, знакомили их с задачами Союза и, в случае согласия вступить в Союз, создавали из них известные единицы формирований.
В основу формирований была положена схема организации командного состава отдельной части соответствующего рода войск.
Каждому согласившемуся вступить в организацию предлагалось набрать себе по возможности не меньше четырех человек, лично ему знакомых и вполне надежных.
Эти пять человек составляли
Сумевший набрать большее количество людей распределял их по должностям по своему усмотрению, в зависимости от личных качеств, и вместе с тем сам занимал соответственно высшую должность.
Работа была трудная и утомительная.
Денежных средств иногда не хватало па пропитание, не говоря уже об извозчиках или трамваях.
Приходилось из-за этого путешествовать при всякой погоде пешком, делая громадные концы.
При этом приходилось вести дело крайне осторожно, чтобы не нарваться не только па провокатора, но даже просто па болтливого человека, не умеющего держать язык за зубами.
С Савинковым мы имели свидания не чаще одного-двух раз в неделю, обыкновенно в какой-нибудь гостинице, адрес которой сообщал нам Клепиков, равно как и время для сбора.
Для получения этих сведений, а ташке для передачи Савинкову наиболее важных донесений, у каждого из нас были назначены определенные места и время, где происходили встречи с юнкером Клепиковым, который таким образом поддерживал связь, числясь в то же время адъютантом Савинкова.
Отсутствие денежных средств до крайности затрудняло работу, так как многие согласившиеся вступить в организацию уезжали из Москвы, не имея возможности прокормиться в Москве за свой счет.
Лично мне неоднократно приходилось ночевать на вокзале, так как постоянной квартиры не было, а устройство в гостиницах встречало много затруднений.
Как общее правило было не посещать друг друга на частных квартирах и даже, по возможности, не знать их адресов.
Местами для встреч и переговоров назначались вокзалы, бульвары и т.п.
В апреле дело несколько улучшилось. Савинкову удалось получить откуда-то первую денежную субсидию, при помощи которой явилась возможность нанять квартиру и в ней вполне легально, через врача Григорьева, открыть лечебницу для приходящих больных.
Квартира эта была нанята в Молочном переулке д. 12, кв. 7.
Несмотря на то, что эту лечебницу посещали настоящие больные, и ней в то же время фактически работал и штаб организации.
Распределение комнат в квартире и принятые меры делали то, что ни больные, ни даже врачи, приглашенные врачом Григорьевым по специальностям, не могли и подозревать, что они находятся на конспиративной квартире.
Порядок был заведен такой: в квартире в качестве служителя при лечебнице
По документам он значился демобилизованным солдатом, а по наружности и по добросовестному исполнению обязанностей слуги, подозрения не вызывал.
Когда раздавался звонок в дверь, Клементьев отворял дверь и спрашивал у прибывшего:
— Вы к доктору?
На это должен был следовать ответ:
— Да, меня прислал доктор Попов.
— Вам прописали массаж?
— Нет, электризацию...
Правильно произнесенный диалог показывал, что прибывший — свой и его проводили в одну из комнат 1, 2, 3 или 7 в зависимости от того, которая была свободна.
Не давший правильной явки, проводился в комнату 8, откуда и принимался врачом, как действительно больной.
В этом штабе я мог уже более спокойно ночевать, приходя туда незаметно.
С апреля начальником штаба бы я, а полковники Страдецкий, Гоппер и капитан Осколков выбыли из Москвы. Первый для устройства своих дел, а два других — по болезни.
Но состав штаба к этому времени пополнился, и кроме меня были начальники отделов:
1) иногороднего — врач Григорьев;
2) разведки и контрразведки — полковник Бреде;
3) сношения с союзниками — Дикгоф-Деренталь;
4) конспиративный — В. В. Никитина;
5) зав. пехотным формированием — капитан Пинка
6) кавалерийским — корнет Виленкин;
7) артиллерийским — капитан Жуковский;
8) инженерным — подполковник Никольский:
9) резервным — подполковник Сахаров.
Фактически вся работа штаба выполнялась до самого конца только этими лицами. Приблизительно в середине апрели образовался еще особый отдел, вернее — отряд, под начальством поручика Пирогова
Отряд этот находился в непосредственном распоряжении Савинкова и деятельности ни в чем не проявлял. В нем насчитывалось 7-10 человек.
За неимением в организации оружия, за невозможностью приобрести его и хранить в безопасном месте роль начальников отделов мобилизационного, оперативного и снабжения сводилась к нулю, должности эти числились только на бумаге.
Кроме перечисленных выше лиц, допуск в штаб разрешался только вполне надежным и существенно важным для организация лицам, преимущественно из числа приезжающих от организаций других городов, которые примкнули к Союзу.
Дли встреч со всеми другими лицами, по-прежнему, служили нейтральные места: кафе, столовые, бульвары, вокзалы и пр.
В этот период завязались отношения с представителями союзных миссии.
Переговоры с ними велись преимущественно Дикгоф-Деренталем и иногда Савинковым.
Союзников сильно заинтересовала возможность возникновения каких-то сил, могущих действовать против немцев со стороны России и тем удержать на этом фронте возможно большее количество немецких сил, которые могли бы быть при других условиях переброшены на Западный фронт и тем затруднить конечный результат войны.