Исповедь пешки
Шрифт:
Их изумленные лица были мне ответом.
Коды были настоящие. Вся информация, которую я собиралась им выгодно продать, была подлинная. Предательство происходило на самом деле. Как я ненавидела себя в этот момент…
— О, я понимаю теперь, зачем такая спешка, — сказал Директор. — Ведь коды сменятся сегодня, так?
— Сегодня в полночь. Совсем скоро. Вам следует поторопиться с решением.
— Я знаю. Но зачем ты предаешь его?
— А не он ли был первым? Ненавижу… ненавижу его, — сказала я со всей искренностью, на какую только была
Всё зависело теперь только от того, поверят ли мне.
Директор улыбнулся, раскрыл лежавшую перед ним книгу и прочитал:
— «Чувства шахматной фигуры не так бедны, как об этом думают: честолюбие — при выполнении работы, ярость — если этому мешают, отчаяние — из-за незаслуженно горькой участи, ликование — по поводу счастливого случая, насмешка — над противником, которому фигура загородила путь, ненависть — ко всякому, кто угрожает королю, смех — когда удается избежать ловушки…» Эти слова написал один человек по фамилии Ласкер. Одного он не учел — пешка может при этом ненавидеть своего короля.
— Может, — мои глаза наполнились слезами. — Но разве это имеет значение?
…Сет был прав, решив сыграть на алчности — они не могли упустить такой шанс, пусть даже я и внушала подозрения. Директор не был уверен в том, что просчитал все возможные ходы, но решил рискнуть.
Дальше события развивались стремительно.
Директор взмахнул рукой, и шкафы с книгами исчезли, а взамен столика с шахматной доской появилась серебристая пирамидка, на вершине которой был укреплен большой полупрозрачный кристалл — сердце Корпорации, к которому я так стремилась.
Всего за минуту меня приняли на работу в качестве заместителя, а затем, подключившись, я передала им коды Компании. До полуночи оставались две минуты.
Директор тут же принялся за взлом, а Фирзан смотрела на меня со смешанным выражением презрения и благодарности.
Когда пошла информация, обо мне забыли.
…что происходит с пешкой, когда она достигает крайней горизонтали?
В тот момент, когда я была занесена в реестр служащих корпорации, у меня появилось право доступа. Пусть не ко всем данным… но, позаботившись о внешней защите, они и представить себе не могли, что кто-то будет взламывать систему изнутри.
Они ликовали, а секреты корпорации переходили ко мне.
«Я зачарую тебя!»
Всё шло по плану Сета…
По плану?
Нет. Внезапно я почувствовала, что в сектор памяти проникло нечто — на первый взгляд безобидное, но уж очень большое. И, кроме того… ох.
Когда я это поняла, было уже слишком поздно. Ощущение было такое, словно я тону в море эмоций, воспоминаний, слов, цифр…
— Фирзан! — крикнул Директор, и его голографическое изображение погасло.
А потом — прежде, чем Фирзан успела опомниться, — я отключила её…
… - Ты это сделала.
Крафт и Сет смотрели на меня, лицо у одного было ликующим, у другого — таким печальным,
— Ты должна меня понять…
— Я всё понимаю.
— Мне нужно было, чтобы ты поверила, что всё происходит на самом деле — потому что только тогда они бы поверили тебе. Нет, я все не то говорю… ради него. Я это делал ради него. Мне было очень нелегко заставить себя заниматься делом, которое я ненавижу больше всего на свете, но я решил сыграть для него — так, как он не смог бы никогда, понимаешь? Пусть из-за этого я стал отвратителен сам себе…
— Да.
Я и в самом деле знала теперь, почему он всегда был таким грустным. Мой грустный шеф… нет, теперь уже не шеф — ведь официально я всё ещё работаю в Корпорации, хоть она очень скоро и перестанет существовать, лишенная своего Директора. Все её секреты теперь у меня.
Мы распили бутылку шампанского, и Крафт предложил переписать данные в компьютер Компании, но я сказала, что это может подождать.
«Да, — прошептал Сет, — ты имеешь право на награду».
Крафт тотчас испарился, как, бывало, приходилось делать мне, когда они хотели остаться вдвоем.
И мы сделали то, о чем я давно уже мечтала, но не осмеливалась признаться даже самой себе.
Мы были счастливы…
…а потом я нашла на его голове две точки и надавила на них. Сет очень удивился, он смотрел на меня широко открытыми глазами — десять секунд, пока все не кончилось.
Когда кровь перестала поступать в мозг, он умер у меня на руках.
Как будто уснул…
…да, вместе с секретами Корпорации в мой мозг перебралась чужая личность.
Директор не был таким щепетильным, как наш Старик, и поэтому, почувствовав приближение смерти, отважился на рискованный шаг — переписал свою память, эмоции, чувства в головной компьютер Корпорации.
Он одушевил Корпорацию, получив, таким образом, бессмертие.
Директор знал, что неуязвим, поэтому ничего не боялся — хоть немного и потерял самообладание, ощутив, что его переписывают вместе с остальной информацией… но ему не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.
Я была пешкой… и, достигнув края доски, слишком близко подошла к королю, недооценив его. В тот момент, когда я уже мысленно примеряла корону, он поглотил меня.
Уже немного осталось… закончив эту запись, я попытаюсь исчезнуть совсем — хотя не знаю, позволит ли ОН.
Буду стараться.
Прости меня, Сет, мой грустный шеф — последнюю партию я сыграю сама с собой…
…постепенно выясняется, что в превратностях битвы повторяются превратности игры в шахматы. К вечеру один из царей опрокидывает доску — он получил мат, и вскоре окровавленный всадник сообщает ему: «Твое войско бежит, ты лишился своего царства».