Исповедь отшельника
Шрифт:
Маша и думать не думала, что между ней и сокровищами Владимир выберет не ее. Но так оказалось. Когда она взяла сундук, раскуроченные дубовые перекрытия проломились, а любимый не сразу перехватил веревку. Упершись ногами в стену, он сначала подтянул к себе «графскую нычку», которую Марли выронила, а не утащила с собой. Но поскольку время было упущено и поднять Машу у него не хватило бы сил, Володя…
Перерезал веревку.
Вопрос стоял так: либо Маша утаскивает его за собой в бездну воронки, образовавшейся на месте взрыва бомбы, и они погибают оба, либо он дает ей умереть и остается в
Маша рухнула на дно огромной ямы и потеряла сознание от боли.
Когда девушка очнулась, то, открыв глаза, увидела лишь черноту. Вязкую, как гудрон. Однажды в раннем детстве Маша забралась с ребятами из своего двора на стройку. Все ребята были старше, лет по десять-тринадцать, тогда как ей едва исполнилось семь. И кто-то из компании макнул ее в бочку с гудроном. Маша помнила, как увязало ее лицо в черноте, как ей казалось, что чернота засосет ее через пару минут целиком. К счастью, ребята одумались, вытащили девчонку из бочки, кое-как оттерли ее и проводили до дома, умоляя никому из взрослых не рассказывать о случившемся. Она и не рассказала. Мало ли что бывает во время детских игр. И страх перед чернотой забылся. Но воскрес, когда Маша очнулась на дне воронки.
Она закричала:
– Володя! Помоги!
Но ни единого звука в ответ не услышала.
Маша потянулась к поясу, на нем она всегда крепила фонарь и нож. Но фонарь разбился, а нож ей ничем не мог помочь. Она пошевелилась и закричала вновь, уже от боли. Одна нога точно сломана, причем в двух местах. Еще кисть. И, возможно, ребра.
– Вова! – завопила что есть силы Маша. – Где ты? Неужели ты бросил меня?
Но ответ был очевиден. Бросил. Нет, Маша не сомневалась в том, что, если б ее спасение требовало небольших усилий, Владимир бы ее спас. Но тут другая история. Требовалось рискнуть собой…
Рискнуть собой человеку, который перерезал веревку, что угрожала утащить его в яму.
Марли сдалась не сразу. Она пыталась перемещаться, чтобы отыскать выход. Ей думалось, что под этим особняком могли быть подземные ходы и если она найдет какой-нибудь, то выберется на поверхность. Но куда бы она ни ползла, везде натыкалась на препятствия: земляные или каменные. А боль все разрасталась…
Выбившись из сил, Маша упала на спину и стала ждать смерти. Но смерть не шла. Как и беспамятство. Ни боль, ни потеря крови не вызвали повторную потерю сознания. Шок держал девушку в напряжении. А темнота в страхе. Спасибо балке, которая рухнула на голову. Благодаря ей Маша смогла провалиться в блаженное беспамятство.
И очнулась уже в больнице. У ее кровати сидел мужчина. И это был не Владимир, а Бур. Он нашел Машу и вытащил. Причем один, потому что спешил ее спасти, а все, кого он позвал на подмогу, прибыли на место слишком поздно. Как рассказал Маше товарищ, Володя позвонил, сообщил, что они попали в передрягу, но он смог выбраться, а его любимая нет. Сам он здорово пострадал, и его везут в больницу, но если Бур может, то пусть попробует отыскать Марли. Вернее, ее останки. Если не выйдет, пусть звонит в полицию, потому что Володя будет в реанимации и не сможет сделать этого сам.
– Все это так странно, – качал головой Бур. – Если
– Он бросил меня подыхать, Бур, – сдавленно проговорила Маша. – Думал, что я уже разбилась. И стал спасать свою шкуру. Когда выбирался, наверняка поранился. Но не так сильно, чтоб в реанимацию попасть. Головушку разбил или лапку повредил и поехал в больничку. А там вдруг вспомнил обо мне. И набрал тебя.
– И больше ни разу. Ты тут уже двое суток. Я звонил ему все это время, телефон выключен.
– Володя же в реанимации, – насмешливо бросила Маша.
– Марли, ты же так любила его и не позволяла никому слова дурного отпускать в его адрес… Что случилось? Да, запаниковал парень. Бывает. Но ты просто монстром его выставляешь…
– Он бросил меня подыхать! В буквальном смысле!
– Не понял?
– Владимир перерезал страховочную веревку, чтоб я не утащила его за собой.
– Я ему башню снесу! – прорычал Бур.
– Не марай рук. Прошу.
На этом их разговор прервали, поскольку Маше требовались новая капельница и покой.
В больнице она провалялась почти месяц. Вышла из нее, опираясь на костыли. Владимир, что характерно, даже навестил свою невесту один раз. Недели через полторы после того, как Маша попала в больницу. Сказал, что раньше не мог, был на грани жизни и смерти. Когда Марли провалилась, он изо всех сил пытался ее вытащить, но снес ногами стену, на него упали камни, один из них перебил веревку, он подал это так, как будто Маша не знала, как все произошло на самом деле, рассказывал, как сам едва уполз. Но до этого, конечно же, предпринимал несколько попыток по спасению любимой. И лишь когда они не увенчались успехом, стал пробираться к выходу.
– Что в сундуке было? – единственное, о чем спросила Маша.
– Ты не поверишь… – И Володя достал из сумки деревянную дощечку, на которой было написано: «Сие здание по проекту архитектора Фернандо Россетти было заложено в 1815 году от Рождества Христова».
Маша рассмеялась. Хрипло, громко. Звук получился такой, будто ворона в окно залетела и раскаркалась. Владимир недоуменно на Машу уставился.
Истерика? Да, это была именно она.
– Как в «Двенадцати стульях», – резко оборвав смех, проговорила Маша. – Помнишь дощечку в одном из них? – Володя кивнул. – Но мне наша с тобой история больше напоминает финал этого произведения. Киса перерезал горло Осе, чтобы заполучить сокровища, а ты перерезал веревку… И точно как Воробьянинов остался ни с чем!
– Маша, прошу, потише.
А она и не заметила, что перешла на крик.
– Что, стыдно? – Машу несло, и она не могла остановиться. Хотелось причинить Володе столько же боли, сколько он принес ей. Хотя она понимала, это невозможно. Он ее предал, а она всего лишь открывает ему глаза на самого себя. – Не хочешь, чтоб все узнали, какое ты сыкло? Недомужик! Тварь двуличная! Обрек меня на смерть, а теперь строишь из себя благородного рыцаря. Причем не меня убедить хочешь в этом, а себя!
– Я позову медсестру, – пробормотал он и поспешно встал. – Тебе нужен успокоительный укол.