Исповедь на краю
Шрифт:
– Ты обнаглел, старик! – заметил Сергей. – Мы же только что пришли с гулянья.
– А он вовсе и не гулять просится. Все думают, собакам нужны еда и гулянье. Топику же требуется общение. Он чувствует потребность в разговоре. Сейчас, например, спросил: ну и что вы молчите, как два сыча?
– Почему молчим, – вздохнул Сергей. – Мозги заклинило. Скажи мне, собака, такое бывает?
Топик поднял уши, внимательно посмотрел на Сергея и в чем-то заверил его помахиванием хвоста.
– Давай все-таки выстроим наши дела и планы, – предложила Дина. – Что с работниками дома ребенка, что с людьми, имеющими
– Начну с конца. С завтрашнего дня во дворе так называемой Сандры будет дежурить мой человек. Теперь круг семьи Федоровых…
– Сандра – тот же самый круг.
– Согласны. Но есть еще женщина в городе Александрове – по крайней мере была там когда-то, – родившая от Олега Федорова ребенка. Девочку. Если та жива, ей сейчас лет двадцать. На днях я поеду в Александров… Теперь сотрудники дома ребенка. Оставляем их в покое. На время, конечно. Если мы действительно вышли на человека, имеющего прямое отношение к похищению, то он нам и нужен. Кто ему помогал, узнаем обязательно.
– Если… Значит, ты не уверен?
– Это может быть ряд зловещих совпадений. Но доктора мы обязательно найдем.
– Ой, я забыла тебе кое-что показать. Нашла в столе у Степана. Просто фотография девочки, которую его мать не знает. Но на обороте знаешь что?
Дина принесла из комнаты старый черно-белый снимок.
– Это остатки жвачки. Как на свидетельстве о браке, которое прикрепили к двери в туалете автостоянки. Я возьму на всякий случай? – сказал Сергей.
– Возьми, конечно. Попробуй установить, кто это. Может, в Александрове… Ну, это я от балды совсем говорю.
Душераздирающий вой раздался совсем рядом. Дина, Сергей и Топик на мгновение уставились друг на друга. Потом Дина сообразила:
– Ох, это же на одиннадцатом. Там муж грозился жену убить. Нелю. Ты спустись в квартиру под нами, а я милицию вызову.
Сергей звонил и стучал в дверь минут десять. Дина, позвонив в милицию, звала соседку, свесившись из окна. Но в ответ раздавались лишь страшные стоны. Наконец подъехала милицейская машина. Дина набросила куртку и спустилась этажом ниже. Сергей стоял озабоченный: «Придется, наверное, вскрывать». Двери лифта распахнулись, из него вышел участковый Иван Николаевич.
– Не открывают, значит, – спокойно констатировал он. – Будем заходить. Гостями то есть будем.
Милиционеры бились над металлической дверью минут пятнадцать. Стоны стали тише. Отчетливо раздался хорошо поставленный женский голос: «Чтоб ты сдох, бл…кая скотина!»
– Странно, – пробормотала Дина.
Сергей достал из кармана металлическую пластинку.
– Иван Николаевич, вы разрешите?
Многочисленные замки на мощной двери защелкали, как скорлупа орехов. Мужчины ворвались в прихожую. Дина помедлила. Услышала голос участкового: «Вызывайте «Скорую»!» Тогда она робко вошла и ахнула.
Через полчаса наиболее любопытные жильцы подъезда наблюдали, как бригада «Скорой помощи» погрузила в машину носилки с крупным человеком. Он был живым, так как утробно, не переставая, стонал. Дина успела даже рассмотреть маленькие бледно-голубые перепуганные глазки.
Затем Иван Николаевич вывел Нелю в норковой шубе, с длинными, картинно распущенными волосами, и, придерживая за локоть, помог ей сесть в милицейский автомобиль.
– Ножом
Все многозначительно переглядывались, не находя слов. Дина встретилась глазами с Шурой.
– От! – лаконично подвела та итог.
Сергей посмотрел на часы и стал прощаться с Диной.
– Мы не закончили беседу, но ничего не поделаешь. Жильцы оказались на редкость активными.
– Не говори. Надо же, все боялись, что он ее убьет.
– Так обычно и бывает. Ладно. Я поехал. Буду держать тебя в курсе.
Дина поднялась к себе в квартиру и обнаружила, что Сергей забыл на столе фотографию незнакомой девочки.
Раиса Чеберяк холодно смотрела на Панина.
– И кто же за тобой следит? Милиция? Спецслужбы? Или задолжал кому-то?
– Рая, ты меня знаешь: расчеты я веду очень аккуратно. И никакой слежки со стороны милиции, спецслужб тоже нет. У меня точная информация. То есть водил меня мент, но в частном порядке.
– И где он?
– Пришлось избавиться.
– Спятил, что ли? Ты его грохнул? И пришел ко мне прятаться? Да…
– Не кипятись, Раиса. Парень был в отпуске. Его никто не ищет. Меня в связи с ним вычислить практически невозможно. Поступить иначе я не мог. Он наш санаторий в Мамонтовке нашел и очень заинтересовался. Так что тебя это тоже касается. Но я уверен, что все утрясется. С ним произошел несчастый случай. Я на какое-то время удалюсь от дел, и посмотрим, как дальше пойдет. Все пока приостановим.
– Может, поедешь куда-нибудь?
– Думаю, сейчас суетиться с билетами, поездами-самолетами просто ни к чему. Никто не знает, что я к тебе поехал. Чем ты рискуешь?
– Ладно, обеспечу тебе пансион. Сиди, соображай, как все уладить. Но какие-то мысли у тебя есть? Кто нанял мента? Или он сам?
– Трудно сказать. А что, если кто-то из наших захотел самостоятельно вести дела? Тот, кто не любит подчиняться, делиться, отчитываться?
– Ты не про меня случайно?
– Что ты, Раиса. Как ты могла подумать? Мы люди опытные, партнеры, друг другу доверяем.
– Тогда не Сандра ли?
– Как знать. Гонору очень много, а ума не набралась у старших.
– Девка, конечно, курва, но чтоб под нас рыть, с ментом связаться… Хотя насчет связаться – на нее похоже. Я ей никогда не верила. Это ты слюни распускал. Ладно, проверим. Сиди, я пойду распоряжусь. – Раиса вышла из кабинета и, закрывая за собой дверь, со вкусом произнесла: – Козел старый!
Глава 29
Директором школы оказалась немолодая полная блондинка, закрепившая пучок волос на макушке заколкой с ярко-розовым шелковым цветком. Голубые тени и светло-розовая помада довершали макияж. Несмотря на столь ясельную расцветку, директриса всем своим видом выражала Дине недоверие и демонстрировала неприступность. Трудно было понять, у нее такой характер или ее заклинило, когда Дина показала корочку Союза журналистов. Пришлось выслушать целую лекцию о продажности и лживости СМИ. «Если человек называет газеты СМИ, значит, долго ждал случая выложить все, что накипело», – обреченно думала Дина, пытаясь не задремать после бессонной ночи.