Исповедь мантихоры
Шрифт:
На улице, как я замечала уже ранее, было просто неприлично хорошо. Кроны деревьев покачивались, движимые ветром, птицы что-то пели, являя собой вполне приличную альтернативу хору Пятницкого, над одуванчиками летали пчелки и бабочки, идиллия, одним словом. Вот прям тут ложись и умирай, все равно ничего лучше уже не услышишь в этой жизни.
Умирать я была не намерена, надеясь, что это пока не полный финиш, да и вообще я больше думала о том, как бы не наступить в лужу, как-никак не все просохло еще. Катастрофичность же подобного происшествия заключалась в том,
Деловито обходя лужи, я шла к заветной полянке с огромным – в полтора моих обхвата – дубом с самого краю. Под дубом располагалось мое место силы, а чуть левее то местно, через которое мы с Шизом в свое весьма не подходящее время смылись в параллельное измерение. Он так и не вернулся, из чего я заключила, что учитель из меня паршивый.
Заметив перспективную полянку, я остановилась, скинула рюкзак и села на пенек, подставив лицо солнышку. Нужно было максимально сосредоточиться и в очередной раз попробовать хоть частично сменить ипостась… Солнышко припекало, хотелось курить, но ощущений, которых я ранее испытывала, не наблюдалось. Ну что же это такое?!
Я сняла с руки часы и уставилась на нее, представляя, как она обрастает шерстью, короткие ногти удлиняются и превращаются в острые длинные когти… Размечталась. Плюнув, я подхватила с земли рюкзак и мрачно пошла к поляне.
Увидев родной дуб, я с неожиданной робостью подошла к нему и положила ладонь на шершавую кору. Пальцы немного кольнуло, а потом я почувствовала тепло и уткнулась в дерево лбом – я очень скучала. В моей жизни слишком мало предметов, которые близки мне, и неважно, одушевленные они или нет.
– Опять лося потеряла? – услышала я позади себя насмешливый голос и резко обернулась, желая прибить помешавшего мне за одежду к стене. И ногами вверх, желательно.
Взору моему открылся молодой мужчина по виду лет двадцати пяти-тридцати, одетый в джинсы и белую рубашку. Ага, белые рубашки – самая подходящая одежда для леса, я умиляюсь… Но больше всего меня заинтересовала не рубашка, а то, что он носил тонкие перчатки из светлой кожи, на шею был повязан аккуратный платок, а на лицо отбрасывала тень шляпа. Именно его, кстати, я видела в Лосиноостровском лесу. Это уже интересно.
– А ты опять его нашел? – я приподняла бровь.
– Очень смешно, – закатил глаза вампир, – тебя Марыся зовут?
– Неа, Марина, – соврала я, – а что?
– Как Марина? – удивился вампир, – почему Марина, если тебя в компании Марысей звали?
– Кого? Меня? Да о чем ты, тебе показалось, – в притворном изумлении округлила я глаза, медленно пятясь назад, – подслушивать, между прочим, нехорошо. Нечестно это для вампира, понимаешь?
– Ага, значит, все же, РЫсь, – мерзко ухмыльнулся ничуть не смущенный разоблачением вампир, – тогда сцену спора опустим.
– Как это опустим? – возмутилась я, – меня правда Мариной зовут, могу паспорт показать
– Ну давай, – пожал плечами вампир, – показывай паспорт.
– И после этого я смогу пойти заниматься своими делами? – с сомнением посмотрела я на него.
– Конечно нет, – хихикнул мужчина.
– А что ты со мной сделаешь? – вкрадчиво поинтересовалась я, – ты в курсе, что мне еще нет восемнадцати? За меня дадут больше, чем я вешу, так и знай.
– Ты не в моем вкусе, – поморщился собеседник и внезапно побежал мне навстречу.
Обогнув дерево, я почесала в противоположную от него сторону, в глубь леса. В принципе, это было ошибкой, так как единственным моим шансом спастись было выбежать туда, где много прохожих – ну не убьет же он меня при большом количестве свидетелей. С другой стороны, насчет своей выносливости я не обольщалась – два года курения это вам не хухры-мухры, у меня скорее легкие в желудок провалятся, нежели я успею добежать хотя бы до кладбища. Вампиры гораздо выносливее и, зараза, шустрее. Теперь я поняла, каково простым людям при встрече с вампиром или оборотнем – шансов никаких, только если нет какого-нибудь оружия симпатичного калибра.
Пытаясь не сбить дыхание, я повернула в самый бурелом, перескакивая и подлезая под обвалившиеся и не очень стволы деревьев. Параллельно с этим увлекательным занятием я пыталась расстегнуть молнию на рюкзаке и вытащить из него нож, которым я на переменах яблоки чищу. Не думаю, что он хоть сколько-нибудь сравняет шансы, но чем черт не шутит, вдруг я очень постараюсь и отпилю ему голову? Другой возможности хотя бы задержать его у меня нет, я же не могу менять ипостась. Эх, мне бы сюда ПММ или АПС Стечкина… Мечты – мечты.
– Дура, все равно не убежишь! – услышала я крик за спиной. Ну конечно, ему, засранцу, дыхание контролировать не надо, он вообще дышит по настроению. А мне даже в закат послать его нельзя – подпишу себе приговор уже окончательно и бесповоротно.
Топот за спиной становился все отчетливее, я уже спиной чувствовала, как он тянет ко мне руки… И в этот момент я запнулась о выступающий корень и упала, ударившись лбом о валявшийся на земле толстый сук дерева и распоров кожу на виске. Вампир, по инерции летящий вперед, промахнулся, я подхватила деревяшку двумя руками, выронив нож, и с разворота приласкала вампира по лицу, надеясь, что вышибу ему последние мозги, или чем там эта скотина думает.
Мужчина охнул, отшатнулся, я же, выбравшись из-под поваленного дерева, за которое меня унесло по инерции после удара, припустила дальше в лес, смутно вспоминая, что меньше чем через километр будет выход ко МКАД. Возможно, я и не останусь в этом лесу…
Деревья мелькали справа и слева, я начинала задыхаться, но топот сзади подхлестывал меня почище любой плети. Впереди показалась неширокая лента какой-то речушки, протекавшей рядом с кладбищем. К этому месту рукав сужался, образуя собой нечто вроде болотца метра два в ширину, другой берег, поросший кустами, отвесно поднимался вверх, гарантируя мне большие проблемы из-за маленького недолета.