Исповедь грешницы
Шрифт:
И всё это на полном серьёзе, с полной уверенностью, что именно так и должно быть. Поэтому, когда мама мне говорила, что: «это же всего лишь мишка», или: «это же всего лишь кукла», мне было так горько. Я думала: «Неужели мама совсем не понимает, что это мои дети!!! И, если им больно, то и мне тоже больно».
И только, тётя Маша относилась ко мне серьёзно. Во всяком случае, так мне тогда казалось.
После моего первого знакомства с ней, когда она встретила меня на лестнице в подъезде нашего дома и сказала:
– Ой,
– Эта не кукла, эта мая доцька!!!
– Да? Ну извини, пожалуйста, я же не знала,– ласково улыбаясь, тётя Маша пыталась оправдаться,– И как же зовут твою дочку?
– Натаса,– уже более дружелюбно ответила я ей.
– А сколько ей лет? – снова поинтересовалась тётя Маша.
– Ана у меня самая старсая,– гордо заявила я,– Ей узэ сэсть!
– Так, значит, у тебя ещё есть дети?,– спросила тётя Маша.
И с искренним вниманием терпеливо стала слушать мой рассказ о проблемах "многодетной мамы". Теперь же, когда она меня встречала, то первое, что тётя Маша всегда спрашивала, так это:
– Ну, Ленуся, как твои детки?
И я была, не по-детски, счастлива, что могу поделиться с кем-то о своей нелёгкой «материнской доле».
В нашем подъезде тётя Маша появлялась где-то раз в месяц, и я всегда с нетерпением ждала встречи с ней, ведь она была единственным человеком, который по-настоящему меня понимал.
В то утро всё было, как обычно. Трамвай, нехотя, остановился на остановке "Березняки" и так же, нехотя, открыл дверь. На ступеньках трамвая появилась белокурая, до боли всем знакомая, кучерявая головка. Воцарилась гробовая тишина. «Ну, – думали все, – сейчас начнётся…»
Но, о чудо!!! Вместо оглушительного вопля, вдруг, раздался радостный возглас:
– Тётя Маша!,– и я кинулась в объятья "всеобщей спасительницы".
– Ну, Ленуся, как дела, как детки?,– традиционно спросила тётя Маша.
А я, послушно усевшись к ней на руки, стала подробно делиться обо всех "своих детях": кто чем болел, кто как себя вёл и т.д., и т.п., совершенно забыв и об окне, и о машинках. Благодарные пассажиры с благоговением смотрели на тётю Машу, и с умилением слушали мой рассказ. Для них это был самый счастливый день!
Я больше не устраивала истерики, и не требовала уступить мне место у окна. Стоило, лишь, кому-то из сидящих в трамвае бабушек или тётенек поинтересоваться: как там "мои дети"? И всё, больше мне ничего не нужно было.
Всю дорогу я увлечённо описывала события, так или иначе, касающихся "моих многочисленных детей". Даже, не смотря на то, что делала я это довольно громко, всё равно пассажиры были очень довольны. Ведь так было гораздо лучше, чем в течение сорока пяти минут (именно столько мы с мамой ехали в этом трамвае), выслушивать дикие вопли дряной девчонки, желающей непременно сидеть возле окна.
Теперь меня не только не боялись, но даже и
Глава 2.
Неоправданные ожидания.
Папа мечтал о сыне, но его мечте не суждено было воплотиться в жизнь, потому что родилась – Я! По этой самой причине, папа не питал ко мне особой любви или привязанности. И его отцовские чувства ко мне – оставляли желать лучшего.
Честное слово, мне совсем не хотелось разочаровывать папу, но так уж получилось. Думаю, что и мама не ожидала, что папа так сильно расстроится из-за такого пустяка. Ну, подумаешь, то же мне трагедия! Ну, не родился у тебя сын, ну и что? Зато, какая дочь родилась!!!
К сожалению, тогда, папа не сумел по достоинству оценить этот факт. Он всё больше и больше отдалялся и от меня, и от мамы. Избегая общения, папа всё реже и реже появлялся дома, пока в один "прекрасный" день не позвонила моя бабулечка и не сказала:
– Асенька, ты знаешь, что Изика увезла "фифа" на машине?!
– И, что я теперь должна делать – поинтересовалась мама – бежать за ними, или как?!
– Нет – изумлённо ответила бабулечка – но ты должна принять меры!
– Меры, будете принимать Вы, Ольга Александровна, ведь это Ваш сын – сказала мама – А я, подаю на развод.
Мне было около шести лет, когда родители развелись. Как ни странно, но я не была этим особо удручена.
Возможно, из-за того, что бабулечка с дедулечкой меня очень любили и старались компенсировать мне недостающее внимание и заботу их "нерадивого" сына. А потому, я не чувствовала ни обделённости в чём-либо, ни ущербности.
Почти через год, летом, оправившись от бракоразводного процесса, мамочка, не долго думая, отправилась в отпуск, на море. На обратном пути, в поезде, она знакомится с молоденьким, высоким и стройным, красивым русоволосым пареньком. Он возвращался домой из Армии.
Голубоглазый лейтенантик, да ещё и моряк! Да перед ним бы ни одна барышня не устояла! А какая девчонка, в юности, не мечтала выйти замуж за моряка?
Тем более, что дед-то мой, по материнской линии, был Капитаном II-го ранга! О нём, даже, книги написаны: о нём и о его легендарном крейсере "Красный Кавказ", участвовавшем в знаменитом Севастопольском сражении. И документы моего деда хранятся в музее Великой Отечественной Войны, в городе Киеве.
Так, что тут, как говорится: "сам Бог велел". Но, Бог ещё велел: "думать головой, а не чакрой Свадхистаной". А моя мамочка, похоже, этого не знала. Она решила, что это "судьба"! И, потеряв голову, совершенно не думая о последствиях, целиком отдалась своей новой внезапной и всепоглощающей страсти.