Исповедь бунтаря
Шрифт:
Вообще, вы заметили, что бюрократия стала более спортивной? Ельцин, например, несмотря на то, что пил, играл в теннис. Путин ведет достаточно спортивный образ жизни. Страна меняется. Раньше за бутылку решалось почти все, а сейчас уже нет.
Когда летом 2006 года из-за грубейших действий правительства в стране начались перебои с алкоголем в магазинах, ничего страшного не случилось. Народ пережил проблему достойно и спокойно. А вот когда в 1991 году на прилавках кончилась водка, у меня в Нижнем Новгороде мужики перекрыли улицу и переворачивали автобусы. Мне пришлось
Капитализм научил иному образу жизни. Люди стали больше пить слабоалкогольных напитков, того же пива. Редко встретишь компанию, которая за углом распивает водку и закусывает плавленым сырком. А в «совке» это было сплошь и рядом.
При Ельцине больше его самого мало кто пил. Помню, когда российские войска уходили из Германии, Ельцин пил весь день и в алкогольном азарте даже дирижировал оркестром. Мы с Лужковым решили пойти к нему и сказать, что такое поведение – позор для России. Я пришел, Лужков – нет.
Позвонил московскому мэру, но мне сказали, что Юрий Михалыч находится на какой-то важной встрече. Мудрый Юрий Михайлович!
Начальник охраны президента Александр Коржаков встретил меня у номера Бориса Николаевича:
– Один пойдешь? Иди, иди, попробуй скажи, что хотел. Я зашел в президентские апартаменты. Ельцин сидит на диване не в очень хорошей форме и злобно смотрит.
– Зачем Вы пришли?
– Борис Николаевич, у всей нашей делегации сложилось мнение, что как-то нехорошо получилось с оркестром. Надо скорректировать программу, в том числе и выпивку, поскольку предстоит еще огромный прием в нашем посольстве от вашего имени. Коль придет, много других известных политиков, надо чтобы все было достойно.
– А что, я плохо поступил с оркестром?
– Плохо – не то слово.
– Откуда вы знаете?
– Все телеканалы показывают.
– Ну, включите телевизор.
Я включил телевизор. По всем телеканалам показывали картинку, как Ельцин дирижирует оркестром. Я переключаю кнопки пульта, а картинка не меняется: это было похоже на то, как в Советском Союзе по всем каналам показывали «Лебединое озеро», когда в стране объявляли траур.
– Это же ужас какой-то. Неужели я так выгляжу? – спросил Ельцин.
Договорились, что на сегодня с выпивкой хватит. До приема оставалось не так много времени. Но вдруг Ельцин спросил:
– Сколько будет длиться прием?
Мне казалось, что это вопрос дежурный. Я не мог предположить, что вопрос окажется ключевым.
– С семи до половины девятого, – говорю я
– Всего-то полтора часа! Ну, ладно. Сейчас я приведу себя в порядок.
В полседьмого мы заходим к президенту. Нас встречает Ельцин – трезвый, как огурец. Я даже сам про себя удивился: надо же, какой крепкий уральский организм!
Проходит прием. Ельцин замечательно произносит речь (правда, читал по бумажке, что для него не характерно, но до этого без бумажки говорил черт знает что). Германский канцлер Гельмут Коль доволен. Все хлопают. Все идет чинно и порядочно.
В половине девятого Гельмут Коль встал, Ельцин его провожает. Распрощались.
Как только двери за Колем закрылись, Ельцин дает команду: «Наливайте! Всем наливайте!»
– Борис Николаевич… – лепечу я.
– Что вам Борис Николаевич сделал? Вы мне что сказали? Прием будет с семи до полдевятого. Говорили такое?
– Говорил.
– Сейчас у нас свободное время. Наливайте, – произнес президент куда-то в воздух.
Ну и понеслось. Это был кошмар. Вообще, у нас с Борисом Николаевичем было много разных интересных историй. Неформальных, вне рамок любых протоколов.
Однажды полетели в Швецию. Президент тогда не пил, но после операции на сердце находился под воздействием сильнодействующих лекарств. На подлете к Стокгольму истребители королевских ВВС сели нам на крылья, что предусмотрено шведским протоколом. Истребители летели так близко, что мы видели лица пилотов и было даже немного страшновато.
– Какой шум. Уберите самолеты, – говорит Ельцин.
– А как я их уберу?
– Как хотите.
Слава Богу, быстро сели, но визит начался со скандала.
Самое смешное произошло на королевском приеме. Король Карл XVI Густав вместе со своей красавицей женой Сильвией и принцессой Викторией, тоже красавицей и любимицей шведского народа, организовали в честь президента России огромный прием. По протоколу Ельцин сидел рядом с королевской четой, я – рядом с принцессой. Часами носили какие-то блюда, все шло неспешно, размеренно.
Вдруг Ельцину надоело сидеть, и он обратился к королю.
– Давайте сократим этот ритуал. Уже всем все ясно.
– В принципе можно, но этому ритуалу 650 лет.
– Слушайте, вы – король, я – президент. Неужели мы не можем этот вопрос решить? – и Ельцин подозрительно смотрит в мою сторону, а король в это время пытается перейти на другие темы и уйти от ответа.
– Да, кстати, господин президент, у нас тут небольшая проблема, – говорит король. – Я живу во дворце, а рядом автобусная остановка. Все время дымят автобусы. Экология ужасная…
– А вы эти автобусы уберите вместе с остановкой, – переключается на другую тему и Ельцин.
– Я пытался решить этот вопрос, но у меня не получилось. Это решает городской парламент Стокгольма.
Тут Ельцин отворачивается от короля и, глядя на меня,
ПРОИЗНОСИТ:
– Кто это? Вы куда меня привели? Он не может решить ни одного вопроса. Зачем мы тут сидим?
В Швеции был и серьезный момент. В составе делегации полетел руководитель «Газпрома» Рэм Вяхирев. Это как раз был тот самый момент, когда правительство отказало в приватизации газового монополиста и не позволяло Вяхиреву за бесценок купить акции компании через трастовый договор. Ельцин взял Вяхирева за руку, подвел ко мне и спокойно так сказал: «Немцов прав. Трастовый договор надо разорвать. Это грабеж России. Будут проблемы, если не выполните».