Исполнитель

Карышев Валерий Михайлович

– Эдик, скажи мне честно, ты действительно бандит? – решился спросить я.

Эдик помолчал, подвинул к себе стакан и медленно стал тянуть из него апельсиновый сок.

– Ну что тебе сказать... Смотря кто называет тебя бандитом. Мы – не бандиты. Мы это слово не любим. Конечно, я не работаю в охранной фирме. Точнее, фирма у нас есть своя, и мы как бы оказываем охранные услуги. Но если называть все своими именами, то мы – семья. Мы, как это в фильмах говорят, – мафия, но в хорошем смысле слова. Мы оберегаем своих людей, кто с нами работает, и в обиду их не даем. Поэтому я и не

имел права в сегодняшний вечер подставляться, так как на завтра у нас запланировано очень важное мероприятие.

Не знаю почему, но мы с ним разговорились, и Эдик на многое открыл мне глаза. А интересовало меня – чем они занимаются, какая у них жизнь, сколько денег он получает. Но он был откровенен не до конца. Например, вопрос, занимаются ли они заказными убийствами, Эдик оставил без внимания и сказал после этого:

– Послушай, парень, по-моему, ты задаешь слишком много вопросов.

Так прошел вечер.

Два-три дня я только и думал об Эдике и его работе. Теперь я уже знал, что получает Эдик много денег. Кроме того, он может пользоваться любой машиной, конечно, с разрешения старших товарищей, как он говорил. А машин у них было немало. Да и работа была непыльная, как я понял. Мне безумно захотелось попасть в «бригаду», где работал Эдик, и я начал постепенно уговаривать его взять меня в группировку.

Вначале Эдик на мои просьбы реагировал отрицательно.

– Что ты, парень, не говори глупостей! Пойдешь в армию или учиться... Зачем тебе это нужно?

Но я не отставал.

Дня через три, на шашлыках за городом, я опять поднял тот же вопрос.

– Ты меня достал, – ответил Эдик. – Конечно, я могу тебя порекомендовать. И, скорее всего, тебя возьмут. Но, понимаешь, если ты войдешь к нам, то выйти уже не сможешь. У нас не принимаются заявления по собственному желанию. Ты это понимаешь?

– Ну и что?

В конце концов у меня был свой расчет. Я прекрасно знал, что годик я продержусь. Даже если что-то будет не так, то через год меня заберут в армию. А уж от армии я отказаться не смогу. Причина уважительная.

Эдик сдался. На следующий день он позвонил мне и сказал:

– Ромка, ты готов к собеседованию?

– Конечно! – ответил я.

– Тогда я за тобой заеду.

Минут через двадцать Эдик, одетый в обычный костюм с галстуком, подъехал к моему дому.

– Только вот что, – Эдик положил мне руку на плечо, – давай договоримся так, что, как бы там ни было, я тебя к нам не затаскивал. Ты сам напросился.

– Это для кого?

– Для Ленки, для родителей твоих... Впрочем, так оно и есть, не правда ли? – Эдик посмотрел на меня серьезно.

– Конечно, так и есть.

Вскоре мы направились в центр Москвы. Эдик долго плутал по переулкам, время от времени поглядывая назад. Наконец он остановил машину и, взяв мобильный телефон, набрал какой-то номер.

– Мы подъезжаем, будем минут через пять, – сказал он. – Как там, все спокойно?

Вероятно получив утвердительный ответ, Эдик убрал телефон в карман и подрулил к стоянке. Я заметил, что на стоянке, рядом с которой находилось небольшое кафе, стояли несколько машин и в них сидели ребята крепкого

телосложения.

Эдик вышел из машины, я за ним. Он стал здороваться со многими ребятами, кое с кем обнимался и целовался. «Вот она, мафия, – подумал я, – вот бандиты...» Я стал вглядываться в каждого. Ничего особенного, такие же ребята, как я. Разве что – более сдержанные.

Наконец Эдик повел меня в сторону кафе. Перед самым входом, на скамье, сидел еще один парень. В руках у него была рация. Увидев нас, парень тут же громко, чтобы Эдик услышал, сказал:

– Алло, Илья, здесь Бармалей нарисовался, с каким-то фраером...

Выслушав ответ, парень коротко ответил:

– Понял, пропустить.

Он протянул руку Эдику и поздоровался с ним. Эдик, похлопав меня по плечу, сказал:

– Это со мной.

– Давай, – махнул рукой парень в направлении кафе.

– А почему тебя Бармалеем зовут? – спросил я у Эдика.

– Фамилия у меня похожа на эту кличку. Это друзья так зовут, в шутку. А вообще у нас с дисциплиной строго. Мы все друг за друга горой. В общем, единая семья. Я тебя сейчас познакомлю с человеком, который решит, возьмут тебя или нет.

– Он что, самый главный? – спросил я.

– Послушай, парень, – оборвал меня Эдик, – давай-ка поменьше вопросов задавай, а то, боюсь, экзамен не состоится.

Я понял, что, чем меньше говоришь, тем больше тебя будут ценить.

– Но все же, кто это?

– Он не старший, он у нас «бригадир». Над ним есть еще старшие. Но это первая ступень. Главное – поменьше болтай.

– Хорошо.

Вскоре мы вошли в почти пустое кафе. За столиком в конце зала сидели три человека. «Бригадира» я выделил сразу. Он был грузный, молчаливый, с серьезным лицом, чем-то похож на рыбу. Стрижка была очень короткая, почти под ноль. Одет он был в серый пиджак и черную рубашку. Рядом с ним сидели два парня помоложе и постройнее. На столе лежали две маленькие рации и несколько мобильных телефонов. «Бригадир» пил чай с пирожным.

Эдик указал мне на соседний столик, за которым никого не было, и сказал:

– Посиди пока, а я пойду переговорю.

Он подошел к сидящим за соседним столиком и о чем-то стал с ними шептаться. «Бригадир», слушая, кивал. Через несколько минут парни, сидевшие вместе с «бригадиром», встали и пересели за соседний столик. Эдик подозвал меня.

Я подсел к их компании. Илья Рыбин по кличке Рыба, который был «бригадиром», в дальнейшем подставил меня, подвел под смертный приговор. Но сначала все было хорошо. Он поздоровался со мной за руку, предложил сесть. Он спросил, не хочу ли я что-либо выпить. Я отказался.

– Может быть, чаю? – сказал он.

Через несколько минут официантка поставила передо мной поднос, на котором стояли чашки, сахар, тарелка с пирожными, заварной чайник.

– Попробуй, советую – чай с ромашкой, – сказал Рыбин тоном знатока. – Или все же чего-нибудь покрепче хочешь выпить?

– Нет, я не пью, – отказался я.

– Это правильно, – одобрительно кивнул Рыбин. – У нас тут сухой закон. С пьянством мы боремся, точнее истребляем. У нас его не должно быть. Понял меня?