Исполнитель
Шрифт:
Закончив с бумагой, я дождался, когда из принтера вылезет отпечатанный листок, вытащил флешку, почистил на компе все временные файлы, автосохранения ворда и прочие следы документа. Комп хоть к внешней сети и не подключен, но Саша Буркин, наш специалист по информационной безопасности, имел привычку, в отсутствие оперов, периодически проверять содержимое компьютеров, на предмет сохранения файлов содержащих гостайну.
Собственно, даже флешка, с которой я работал, должна была быть сертифицирована, но наши всё никак эту сертификацию организовать не могли, и всем раздали для временного хранения секретных
Дураков мучаться с этим убожеством не было, поэтому их просто побросали в сейфы и принялись злостно нарушать информационную безопасность, используя обычные флешки из магазина.
Собравшись, получили в дежурке, в нагрузку к негаторам, которые предписывалось носить постоянно, ещё табельные ПМ, дёрнули Крестовского из комнаты отдыха, где он гонял чаи с другими водителями и загрузились в песчаного цвета вкруг тонированную Лада Калину.
– По анонимкам, Андрюх, – Костя сунул бумажки Крестовскому, – смотри по адресам, как лучше проехать.
Оперативный водитель на то и оперативный, чтобы не бездумно крутить баранку, а тоже участвовать в работе, поэтому, бегло пробежавшись глазами, он произнёс, тыкая пальцем:
– Тогда сначала сюда, потом сюда и сюда.
И началось наше нудное катание по столице, с не менее нудным выяснением обстоятельств произошедшего. Чаще всего, повод был ерундовый, то кто-то кому-то пригрозил своим, якобы, статусом игрока, на деле оказываясь обычным человеком, кто-то какие-то бытовые вещи воспринимал за проявления игровой магии, отдельные люди и вовсе оказывались из разряда свидетелей НЛО, видевших то, чего в реальности не было.
По уму, с таким должен был разбираться местный участковый, но если звучало слово – игрок или игровые способности, то полиция тут же спихивала информацию нам, мгновенно умывая руки.
В общем-то, винить в этом их я не мог. Да и внесение дополнений в сто пятьдесят первую УПК чётко разграничивало подследственность преступлений, всё что связано с игроками поручая расследовать исключительно Надзору. Правда, кое-кто из этим пользовался, пытаясь привязать игроков куда можно и куда нельзя.
Остановившись у первого адреса, мы оглядели типичный московский дворик с панельными домами и огороженной забором детской площадкой.
– Квартира восемнадцать, – прочитал Костя, – новый жилец, сказал, что он игрок, угрожал убийством.
Подойдя к первому подъезду, попробовали набрать домофон, но тот не отвечал, поэтому стали набирать по порядку, пока в одной из квартир не ответил женский, чуть испуганный голос:
– Кто?
– Полиция, – тут же ответил Мезенцев, наклонившись к микрофону, – мы к вашим соседям с верхнего этажа.
Дверь тут же запикала, отпирая магнитный замок и мы зашли в подъезд, мимоходом оглядывая слегка облупившуюся краску на стенах и несколько корявых граффити непонятного содержания.
Слегка пахло кошками и чьей-то не слишком приятно пахнущей готовкой.
Собственно, про полицию мы, не то чтобы врали. Корки прикрытия, по которым я проходил как капитан полиции у меня были, вне нашего непосредственного контингента мы старались о своей видовой принадлежности особо не распространяться, чтобы не тревожить людей понапрасну.
Поднявшись по лестнице на пятый этаж,
Увидев перед собой трёх совсем не радостных мужиков на голову себя выше, он сглотнул и уже тише переспросил:
– Э-э, вам кого?
– Полиция, – ткнул я ему удостоверение в лицо, – ваши документы.
Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что это не игрок. Хотя бы потому, что игроки не страдают похмельем, а баффы и дебаффы от выпитого никак не отражаются на их внешнем виде. А здесь, все признаки утреннего бодуна были, что называется, на лицо.
Потратив на профилактическую беседу пару минут, выяснилось, что гражданин Клюев, находясь в подпитии, решил пугнуть возмущённых его физическим состоянием и моральным обликом соседей, чтобы, как он сам выразился, не мешали жить.
Это была уже не наша компетенция, а участкового, поэтому мы поехали дальше, на место, где ночью, вроде как, пару игроков устроили дуэль, во всю применяя свои способности.
По скорой туда вызовов не было, как и сообщений о жертвах и разрушениях, поэтому сначала нужно было посмотреть на месте, что и как. Если городская инфраструктура и личное имущество граждан не пострадали, то сильно шерстить смысла нет, максимум что игрокам можно впаять это нарушение режима тишины в ночное время, – простой штраф. И рыть носом землю в таком случае, ради установления личностей нарушителей, безблагодатная да и в целом неразумная трата сил и времени.
Второй двор, в котором мы оказались, был ещё более старым, дома даже не панельные, а кирпичные пятиэтажки, стояли квадратом, с большим двором внутри. Вся немаленькая площадка поросла травой, то тут то там группками стояли деревья и хаотично разбросанные детские качели, горки и домики.
Парни пошли опрашивать сидевших на лавочке бабок, встрепенувшихся при нашем появлении, а я пошел разыскивать само место дуэли. Если тут что-то и было, то явно в глубине двора.
Качели и горки были старые, железные, не на один раз крашенные, похоже программа благоустройства дворов сюда добраться не успела. Но может оно и к лучшему. Я присел разглядывая нижний край одной из горок, искорёженный и поплывший, затем увидел на дереве сбоку длинный диагональный разрез, а потом и ещё следы активного перебрасывания заклинаниями и срабатывания перков. Анонимка не врала, дуэль тут происходила. Вот только ущерб был весьма условный и, по современным меркам, на уголовное дело тоже не тянул. Впрочем, совсем без внимания ситуацию тоже оставлять не следовало.
Зона разрушений была относительно невелика, что-то около десяти метров в поперечнике, что говорило достаточно многое о характере дуэли. Оба игрока явно друг друга знали, один имел класс ближнего боя, а второй мага, но применял только заклинания невысокого радиуса действия.
Пока я детально рассматривал пятна копоти на земле, вернулись Костя с Жекой и, судя по их виду, кое что узнать удалось. Поднявшись, я потёр почерневшие от жирной сажи пальцы, но только больше размазал грязь, вздохнул, покосившись на товарищей, произнёс: