Исполненная клятва
Шрифт:
— Убирайся! — Виктор, снова взяв Сарефа за плечо, развернул его и подтолкнул к двери. И судя по тому, как тряслась его рука, он сейчас прилагал все силы, чтобы не свернуть Сарефу шею, — и, клянусь Системой, для тебя будет лучше, если ты больше никогда в жизни не ступишь на землю моего клана! Потому что драконы не всегда будут опекать тебя, Сареф, и я найду способ заставить тебя заплатить за всё.
— Куда вы меня так быстро прогоняете? — Сареф, наконец, соизволил посмотреть на Виктора, и мягко улыбнулся, — мы ещё не закончили. И да, Виктор, платить сейчас будете вы…
— Я? Платить
— Да, Виктор. Вы солгали мне. И вы должны быть наказаны за свою ложь. Поэтому, в качестве компенсации, вы отдадите мне Реликтовое Кольцо Силы, которое у вас совершенно точно есть. Это будет справедливая цена за все те неудобства, которые я испытал из-за того, что вы меня дезинформировали.
— Да как ты смеешь! Жалкий слизняк! — проревел Виктор, — как ты смеешь после всего того, что ты сделал, ещё чего-то от меня требовать?! Убирайся отсюда, и благодари Систему, что живой и невредимый!
— Нет, Виктор, — хладнокровно ответил Сареф, — кольцо вы мне отдадите. Потому что в противном случае, как вы понимаете, я сообщу Фарвиго о том, что Мимси, то есть Севрогандская Дьяволица, от которой вы обязались избавиться, до сих пор жива, здорова и ходит по Системе там, где ей захочется. Следовательно, вы своё обещание перед драконами не сдержали, и все эти 23 года занимали кресло главы клана незаслуженно. Можете сами додумать, как будет рад Ильмаррион услышать эту информацию. Так что давайте, Виктор, будьте хорошим главой клана. Я уверен, что вам не нужны все эти проблемы перед Всесистемными Состязаниями, на которые вы наверняка возлагаете так много надежд.
Судя по тому, как перекосило после этих слов лицо Виктора, у него больше не осталось бранных слов, которые он мог бы сказать Сарефу. Мало того, он закрыл глаза и явно представлял, как продаёт свою душу, души членов своей семьи и души жителей всего своего клана ради возможности вцепиться в глотку Сарефу и душить его, душить до смерти, а потом воскрешать, и снова душить, и снова воскрешать, и снова душить, и так десять, сто, тысячу раз! Но, к сожалению, не было никого, кто предложил бы ему такую сделку. И потому невероятно медленно Виктор подошёл к своему столу, открыл верхний ящик и, достав кольцо, швырнул его в Сарефа. Но тот, готовый к такому манёвру, Гилеаном остановил его перед собой, после чего перстень плавно лёг на его левую руку.
— Замечательно. Рад, что вы вняли голосу разума, — с улыбкой сказал Сареф, без страха глядя в полные ненависти глаза Виктора, — а вот теперь — больше не смею вас задерживать. И да, — сказал он, открыв дверь и повернувшись, — советую вам пить настойки из валерианы и пустырника, отлично успокаивают нервы.
Едва Сареф закрыл дверь, как мгновение спустя в неё что-то с грохотом врезалось. Кажется, Виктор, отводя душу, запустил в неё стул. Но Сарефа это уже не волновало.
— Вот видишь, Хим, — назидательно сказал он своему хранителю, — вот так выглядит хорошо подготовленная месть. Вот такой урок Виктор усвоит на всю жизнь. И пусть он будет меня за это до конца жизни ненавидеть — больше он не посмеет меня недооценивать.
— Блестяще сработано, хозяин, — с восторгом ответил Хим, — это стоило того, чтобы ждать. И пусть все наши враги рано или поздно окажутся так же растоптаны, унижены и уничтожены!..
На
— Печальное зрелище, — неожиданно раздался голос сзади, — впрочем, мой драгоценный говнюк вырос, и да, теперь он неплохо умеет брать за глотку. Это неприятно, но с этим можно работать.
Виктор стремительно обернулся. На гостевом диване сидело странное существо. Какой-то монстр… скелет, одетый в штаны и с перевязью на груди, с призрачной плотью, сиявший мягким серебристым светом. Правда, в глазах его плясало багровое пламя, а во лбу сиял крупный изумруд.
— Уэмор! — скомандовал Виктор, которому хватило пары секунд, чтобы понять, что это за существо. Хранитель-медведь послушно появился перед ним, но уже через 5 секунд без сил упал на землю.
— Омерзительно, — прокомментировал Мёртвый Король воров, — до какой степени можно измучить хранителя поместья. Давно я подобного не видел.
Виктор, поняв, что на хранителя рассчитывать не приходится, вызвал свои кастеты и сам бросился на монстра, но тот лишь щёлкнул пальцами — и несчастный Уайтхолл отлетел назад, удивительным образом приземлившись задницей точно на стул для гостей.
— Сиди спокойно, придурок, — мягко сказал монстр, — раз уж я сюда пробрался — то и тебя бы прирезал, если бы мне это было нужно. А ты, дружок, держи, — с этими словами монстр сунул руку в карман своих штанов и, вытащив оттуда какой-то платок, бросил его лежавшему без сил медведю. И пока платок летел на пол, Виктор успел увидеть на нём вышитый щит со снежинкой. Герб своего клана. А в следующее мгновение медведь жадно рванул к лежавшему перед ним куску ткани и проглотил его. И это словно прибавило ему сил, он поднялся на лапы и благодарно смотрел на монстра. Мало того, и самому Виктору после этого стало легче, как будто неведомая тяжесть, тяготившая его так долго, что он даже почти её не замечал, немного отступила.
— Если не моя смерть… тогда что тебе нужно? — хрипло спросил Уайтхолл Мёртвого Короля воров.
— Вот это уже деловой разговор, — одобрительно кивнул монстр, закинув ногу на ногу и с невероятным интересом рассматривавший свою руку, — который, по-хорошему, надо проводить ещё кое с кем. Так что… голубушка, заходи.
Виктор невольно бросил взгляд на дверь, но неожиданно… отъехал в сторону шкаф для бумаг, открывая проход в тайное помещение. И мгновение спустя оттуда вышла… Мимси…
— ТЫ?! — от удивления и ярости у Виктора отнялся язык.
— Да. Я. — коротко ответила Мимси и, стремительным шагом пройдя через весь кабинет, отвесила Виктору оглушительную оплеуху. Тот с пару секунд держался за щеку, после чего в ярости вскочил… для того, чтобы обнаружить, что в горло ему смотрит чёрное лезвие клинка Мёртвого Короля воров.
— Не надо делать резких движений, — мягко посоветовал он, — женщины — существа эмоциональные, и нужно прощать им их маленькие слабости.
— Слабости?! — проревел Виктор, — да после всего того, что я сделал…