Исполнение желаний

– Если вы надумали прыгать вниз, то я б, на вашем месте, подождал еще пару часов, пока не начнется прилив.

Энни при звуке сильного мужского голоса, который показался ей незнакомым, резко обернулась.

Сквозь густой туман проступали темные очертания высокой фигуры.

– Окажись вы сейчас внизу, – не умолкал этот голос, – вы, вероятнее всего, завязли бы в тине по самые лодыжки.

Стоя на краю небольшого мола, Энни настолько погрузилась в собственные тревожные и не имеющие ответов мысли, что не услышала шагов мужчины. Теперь-то она ясно осознала, насколько

одинока; из-за плотных клубов тумана ее нельзя было увидеть из дома, который столь величественно возвышался на вершине скалы. Редко кто из членов семейства Даймондов навещал этот небольшой, закрытый для посторонних пляж, и уж точно никто из них не изъявит желания появиться здесь в послеполуденное время.

Оставшись наедине с незнакомцем, она поняла, насколько выбор ее оказался безрассуден.

– Я полагаю, что Даймонды не будут в восторге, если в их владениях произойдет еще одно самоубийство.

Еще одно самоубийство?.. Неужели здесь уже кто-то свел счеты с жизнью?

И почему он подумал, что она намерена сигануть туда, вниз? А в самом деле, что она делает здесь, на молу, когда отлив обнажил песчаное дно, а видимость из-за плотного тумана такая, что не видно ни зги?

Когда к ней из туманной дымки шагнул мужчина, она, непроизвольно отступив назад, уперлась в ограждение – отступать дальше было некуда, разве что, как сказал он, прыгнуть вниз на илистое дно.

Незнакомец подошел почти вплотную, и Энни показалось, что ей явилось живое воплощение героя романа.

Как только ей в голову пришла эта нелепица? Энни чуть не задохнулась от изумления. Но все же незнакомец был олицетворением мистера Рочестера: [1] высокий, с длинными и непокорными черными волосами, решительным, волевым лицом и с глазами черными, точно уголь.

По телу Энни пробежала дрожь. Вот только с какой стати – то ли от присутствия этого неотразимого мужчины, то ли от сырого тумана, пробирающего ее до самых костей сквозь легкую куртку и джинсы, – уяснить она была не в силах.

– Вы что, язык проглотили? – приподняв черную бровь, окликнул он ее.

Теперь Энни заметила, что глаза у него вовсе не черные, а темно-синие; а черты лица казались грубо вырубленными, словно тесать их пришлось из гранита.

Он с задумчивым выражением лица склонил голову набок. Его черные волосы почти касались плеч. Казалось, что промозглый, сырой воздух ему нипочем.

«Частная собственность», – сухо прочитал он надпись, запрещавшую доступ на этот уединенный пляж.

Она тяжело сглотнула и, почувствовав, как сильно пересохло во рту, облизала губы. Покинуть мол она могла, лишь пройдя мимо этого человека, но, даже будучи хрупкого телосложения – немногим более пяти футов ростом, – она понимала, что шансов благополучно проскочить очень мало.

Страстная читательница, Энни попыталась вообразить, что в подобных обстоятельствах предприняла бы героиня какого-нибудь романа. Можно сделать вид, что она заинтересовалась разговором, а потом, дождавшись, когда он расслабится, со всех ног броситься бежать с мола. Ох, как нелегко будет вновь отыскать ее, стоит только ей исчезнуть в густых клубах тумана.

Она

попыталась улыбнуться слабой, умиротворяющей улыбкой.

– Уверена, если вы сейчас уйдете отсюда, Даймонды ни за что не узнают, что вы были тут, – быстро предложила она, отчаянно надеясь, что голос не выдаст того смятения, которое овладело ею.

Темные глаза округлились.

– Если я уйду?.. – Он нахмурился. – Милая девочка, я не хочу уходить отсюда.

Энни вновь тяжело сглотнула, ее пальцы в карманах джинсов плотно сжались в кулаки.

– Я и впрямь считаю, что вам лучше всего уйти, – она заставила себя говорить спокойным голосом, – прежде чем… э… мистер Даймонд спустится сюда и обнаружит, что вы нарушили границу его владений.

– Мистер Даймонд? – вопросительно повторил он.

– Энтони Даймонд, – быстро добавила Энни, почувствовав наконец, что, быть может, сейчас ей удастся заставить его убраться.

– Он там? – отрывисто произнес мужчина, бросая взгляд в направлении дома, стоявшего на вершине скалы и скрытого в этот момент плотным туманом.

– Да, – энергично кивнула она головой. – Вся семья дома.

– Вся ли? – задумчиво пробормотал он. Бровь его опустилась, а рот презрительно скривился. – Ну, нет, поверьте мне, чтобы сюда явился Энтони… да это же просто немыслимо, – отбросив всякие колебания, насмешливо проговорил он. – Энтони ненавидит море, да и все, связанное с водой… особенно после того несчастного случая с лодкой несколько лет тому назад. Впрочем, может, вы договорились с ним о встрече на этом месте? – медленно прибавил он.

Энни пристально, на мгновение забыв про свой страх, посмотрела на него. Интересно, что же на самом деле кроется за его словами? Не может быть, чтобы он и впрямь знал что-то об Энтони … или, собственно говоря, о ней.

– Верно? – мягко, побуждая ее к ответу, произнес он. – Этот пляж – единственное место, где Давине не пришло бы в голову искать его; ведь она знает об его отвращении к штормящему морю! – будто насмехаясь, добавил он.

При упоминании имени Давины, невесты Энтони, она поняла, что этот мужчина, кем бы он там ни был, много, чересчур много знает про семейство Даймондов.

Теперь мужчина задумчиво глядел на нее. Казалось, он хотел охватить своим проницательным взором всю ее, с ног до головы: короткие, вьющиеся рыжие волосы, обрамлявшие шаловливое, девичье лицо, на котором особо выделялись темно-карие глаза, небольшой вздернутый носик и широкий, как правило, улыбающийся, когда к ней не пристают незнакомые мужчины, рот; мальчишескую фигурку в курточке и облегающих джинсах.

– Вы совсем не во вкусе Энтони, – наконец пренебрежительно протянул мужчина. – Но, видимо, когда стареешь, с молоденькими и впечатлительными проще иметь дело.

Легче произвести впечатление – вот что подразумевал он, говоря столь уверенным тоном.

Впрочем, для нее Энтони в свои тридцать шесть не был старым, да и она сама не так уж юна; в двадцать два года вполне можно быть замужем и иметь детей.

Энни холодно посмотрела на незнакомца:

– У Энтони Даймонда, как вы сами раньше заметили, уже есть невеста.

Постепенно страх Энни, мало-помалу отступая, сменялся чувством гнева: этот человек не только незаконно вторгся во владения семейства Даймондов, он еще позволяет себе оскорблять членов семьи – или, сказать точнее, одного из них!