Испить до дна

Дубровина Татьяна

Но он имел наглость считать свою речь правильной и ухмылялся, слушая москвичек: «У... па-а-сма-а-три на-а меня-а...»

— А у меня в роду были крымские ханы, — важно заявил Алик. — А я, может, наследный принц. Гены сказываются... так и хочется растянуться на ковре, потянуть кальянчик и позвать дюжину наложниц...

— Ну так и позови, — почему-то обиделась Алена.

Алик притворно вздохнул:

— К сожалению, со времен покорения Крыма в нас успели сформировать моногамные привычки...

Алена

пожала плечами и отвернулась.

— Я имею в виду тебя, — добавил Алик. — Может, ты моя недостающая половинка?

— Вряд ли... — промямлила Алена.

А в груди у нее что-то сладко сдавило сердце...

Около входа в метро Алик удержал ее за руку и небрежно бросил:

— Может, прошвырнемся еще? Погодка что надо...

— Можно... — помимо воли выдавила Алена, не понимая, зачем ей идти гулять с ним, если она чувствует себя рядом с ним так неловко и неудобно...

Алик, получив согласие, как будто перестал быть таким колючим. Оказалось, он умеет улыбаться, а не кривить уголки губ в скептической усмешке.

Он то кружил вокруг Алены, смешно размахивая этюдником, так что прохожие шарахались в стороны, то изображал пай-мальчика, склонялся перед нею, почти перегибаясь пополам, и поддерживал под локоток...

— А жаль, что в моих жилах нет крови графа Дракулы. Хан есть, а граф — увы!

— Жалеешь, что ты не вампир? — смеялась Алена.

— Но зато я могу поедать тебя глазами...

Временами он становился серьезным. Рассказывал, что

больше всего на свете любит рисовать море.

Оно всегда разное, никогда не повторяется. Только наметил на холсте волну, а ее уже сменила другая...

Морской пейзаж — всегда авторская фантазия, ведь море постоянно в динамике... А невнимательному наблюдателю кажется статичным...

Море — это улыбка Джоконды...

Алена вернулась домой только поздно вечером.

Тогда в ее отношениях с родителями еще не было напряжения, и она взахлеб рассказывала им о замечательном мальчике Алике из приморского крымского поселка.

Отец благосклонно кивал, а мать умиленно улыбалась: дескать, подросла дочка, уже с кавалерами гуляет...

Больше всего им льстило, что Алик был самым заметным и симпатичным... Конечно, только самый лучший, самый красивый и талантливый годится в друзья их ненаглядной Аленушке...

Алена же, переполненная впечатлениями этого длинного дня, не могла заснуть до самого утра.

Перед глазами стоял Алик...

Странно, конечно, быть так похожей на отца и не любить его... Но Алена всю жизнь старалась все делать наперекор его «ценным руководящим указаниям», чтобы избавиться от этой похожести.

И почему она пошла не в маму?! Та гибкая, изящная, статная, со жгучими черными глазами, и брови вразлет... Настоящая княжна! И имя княжеское — Ольга Игоревна. Не чета Елене Егоровне...

Непонятно,

чем отец ее околдовал? Что нашла она в круглощеком белобрысом адвокате? Ведь он даже профессиональным красноречием не блистал — вел большей частью тихие бумажные дела по возврату долгов предприятий.

А уж когда Алена выбрала творческим псевдонимом девичыо фамилию матери, возмущению Егора Ивановича Петрова не было предела.

— Ты стыдишься своих предков? — патетически вопрошал он и гневно клеймил отступницу: — Позор! Слава Богу, что твои дед с бабкой не дожили до этого черного дня!

— Не забывай, что Вяземские тоже мои предки! — гордо парировала Алена.

Обидно, что о ней больше так и не вспомнили... Наверное, даже котлетки не оставили... Мама не любит, если еда хранится два дня, а папа всегда с удовольствием «не дает ей испортиться».

Чтобы прогнать «грешные» мысли, Алена взялась за работу.

Цепкая зрительная память художницы с легкостью восстанавливала любой нюанс: как он смотрел на нее... как резко очерчивается на его щеке жесткая, неюношеская складочка, когда он улыбается...

А его слова... с каким-то волнующим намеком на что-то неведомое, запретное... но такое желанное...

Алена знала, что она рождена под управлением Венеры, планеты искусства и любви. Просто знала — и все, не придавала этому никакого значения. Но сейчас она поняла, что ждет прихода любви с нетерпением, что хочет испытать все чарующие сюрпризы своей покровительницы Венеры...

Впрочем, сюрпризы, кажется, уже начались...

...Три томительно долгих дня до объявления оценок Алена корила себя за то, что не догадалась дать Алику номер телефона. Сейчас бы позвонил, встретились, погуляли... На улице такая чудная солнечная погода...

Алене так хотелось увидеть его... Она еще столько не успела ему рассказать, не расспросила подробнее о его жизни...

Перебирая мысленно все, о чем они болтали, Алена ужасалась: скакали с пятого на десятое, а самого главного не узнала...

А главным было страшное предположение, что Алика ждет в приморском поселке загорелая «морячка»... Стройная, худенькая, с коричневой от солнца кожей — не чета ей...

Впрочем, Алик ведь телефон не просил, а Алена постеснялась навязываться.

За три дня она вся извелась, даже похудела. Да еще предки очень «тактично» намекали, что, дескать, дома сидеть, пошла бы куда-нибудь со своим новым знакомым...

Легко предположить, что в тот день, когда Алене надо было идти в институт, она вскочила ни свет ни заря. Она долго вертелась перед зеркалом, извела уйму косметики, чтобы придать лицу легкий оттенок загара, щедро намазала тушью и без того черные ресницы, а пухлые губки тронула коричневой помадой. То-то Алик удивится, увидев, как она волшебно преобразилась!