Испанский сон
Шрифт:
— Ну-ка, ну-ка, — сказал Вуй, — послушаем…
— Хорошо, — сказал Вальд.
Он опять полез во внутренний карман и нащупал было твердый предмет в кожаном чехле, но телохранитель молнией бросился к нему и схватил его руку. Вуй молчал.
— Простите, — сказал Вальд, — а нельзя ли полегче?
— Что у тебя? — подозрительно осведомился Вуй.
— Так… игрушка…
— Помоги ему, — скомандовал Вуй телохранителю.
Пальцы телохранителя проследовали вдоль руки Вальда и, расположившись
Обстановка разрядилась.
— В одном прав Борис Эскуратов, — сказал Вальд. — Мы не дети… по крайней мере, стараемся не быть детьми.
Он коснулся предмета и нажал блестящую кнопку.
«Те пришли не с улицы, — послышался тихий, но четко различимый голос Эскуратова. — Ильич должен был сказать, от кого…» — Голос кожаного: «Это-то он сказал. А я ему сказал, что проблем не будет». — « У нас. А нам надо, чтобы у нихпроблем не было тоже».
— Вы узнаете голоса? — спросил Вальд.
— Хорошая штучка, — заметил Вуй.
Вальд выключил звук и сказал:
— Примите ее от меня в подарок.
Не поблагодарив, Вуй сгреб диктофончик в карман и задумался. Думал он, вероятно, не меньше минуты, а потом негромко бросил телохранителю:
— Скажи там, пусть принесут по стопке.
Тот выскользнул за дверь — буквально на пару секунд.
— Как тебя звать, чудо? — спросил Вуй.
— Вальдемар.
— Владик, значит.
Вальд пожал плечами.
— Твое счастье, что догадался меня отозвать.
— Я понимаю, — сказал Вальд.
— Не дети, значит, — ухмыльнулся Вуй. — А сейчас что, тоже пишешь?
— Сейчас нет, — сказал Вальд. — Я не самоубийца.
— Совсем хорошо…
В дверь осторожно постучали, передали через телохранителя по средних размеров запотевшей рюмке и по тарелке с селедочкой, огурчиком, лучком, хлеба кусочком.
Вуй молча поднял свою.
Выпили не до дна. Закусили.
— Ну и что? — насмешливо спросил Вуй. — И кому ты ее, эту пленку? Думаешь, я не знал?
— Я думал, вы судья, — сказал Вальд. — Вы же серьезный человек… неужели вас не задевает, как грубо они сработали?
— Это не твое дело, — сказал Вуй, как бы продолжая раздумывать. — Значит, по-твоему, я должен прямо сейчас взять вас и отпустить? Да?
— Но вы же видите, — развел Вальд руками. — Так было бы справедливо.
— Владик, ты не дурак. Почему вы без крыши?
— Это для меня религиозный вопрос.
— Ты верующий? Серьезно?
— Да, — сказал Вальд и перекрестился.
— А почему наоборот? —
— Потому что католик.
Вуй помолчал.
— Я не могу отпустить тебя просто так.
— …
— Ты же понимаешь. Люди специально собрались… да и я не таков, чтобы обойтись диктофончиком…
— Хотя я нисколько не виноват, — сказал Вальд, — но раз уж так получилось, давайте я выйду из этого дела… Собственно, я и так должен выйти, — улыбнулся он, — не работать же мне после этого с Эскуратовым… Ваши ребята возвращают себе подряд. Разве этого мало?
— Пока не знаю, — сказал Вуй, — надо подумать. Подряд подрядом… а отступные все равно с тебя.
— Не могу, — тихо сказал Вальд. — Платить ни за что… Бог не велит.
— Ты видишь, я отнесся к тебе как к человеку, — со значением сказал Вуй. — Разве это не стоит подарка?
— У меня есть одна мысль, — сказал Вальд. — Почему бы вам вместо того… почему бы вам не продать мне…
Он замялся.
— Что? — алчно спросил Вуй.
— …одного вашего человека.
— Хм, — удивился Вуй. — Смотря какого.
— Я не знаю, как его зовут, — сказал Вальд. — Это тот тип, который звонил мне по телефону; он представился Иван Иванычем.
— А-а… Он дорогой.
— Ну, если сильно дорогой, тогда, значит, не потяну…
— А сколько бы ты предложил?
— Понятия не имею. А сколько вы бы запросили?
— Сто, — сказал Вуй почти не раздумывая.
— С ума сойти, — сказал Вальд. — Ему красная цена раз в десять меньше.
— Ошибаешься, — покачал головой Вуй. — Он хорошо работает… так вот сразу замену и не найдешь… А зачем он тебе?
— Ну, это как бы…
Вальд снова замялся.
— Твое дело, ты хочешь сказать?
— В общем, да.
— И здесь ты ошибаешься, — заметил Вуй. — От этого зависит цена; если он будет на тебя работать, цена одна, а нет — в таком случае можно дать и скидку.
— Он не будет на меня работать, — медленно сказал Вальд.
— Зачем же тогда?..
— Хочу с ним побеседовать.
На лице Вуя появилась ехидная улыбка.
— Понимаю… Пальцы будешь рубить?
— Нет. Просто… в яму посажу. Как Филиппа.
— А не пожалеешь потом?
— О чем?
— О чем-нибудь… люди жалеют о разном…
— Нет.
Вуй покачал головой.
— Разве Бог не велит прощать?
— Сложный разговор… Этот человек принес людям много страданий. Теперь его очередь.
— А ты мне начинаешь нравиться, Владик, — задумчиво сказал Вуй. — Да… Как бы ни был Ваня высок классом… а лишние эмоции и впрямь проявлял… приказы выполнял неряшливо… вообще много стал брать на себя…
Это для телохранителя, подумал Вальд.