Испанский реванш

Франко Вероника

Успокоившись, девушка решила позвонить Марисоль, хотя знала, что той нет в городе. Ещё накануне приезда Анна написала испанке, что будет в Малаге неделю. Но, как назло, сестру Хавьера отправили на практику на месяц в Мадрид.

— Анни, привет! Как дела? — радостно заверещала Марисоль в трубку. — Я так рада тебя слышать?

— Привет, красотка! Всё нормально. Как у тебя дела?

— Потихоньку. Привыкаю к столичной жизни, — весело засмеялась испанка. — Что-то у тебя голос какой-то странный. У вас с Хавьером точно всё хорошо?

— Да, — соврала русская. — Я только хотела спросить, у Хави что-то случилось на работе?

— Не знаю. Вроде всё, как обычно. Но он скрытный до ужаса,

зараза. Мы с мамой всегда обо всём узнаём последними. А что такое? Почему ты спрашиваешь? Это из-за него ты такая грустная?

Анна растерялась. Что она могла сказать младшей сестре своего любовника? Что он её грубо трахает? Не признается в любви? Спит на другой половине кровати?

— Да нет, с Хави всё хорошо. Просто он какой-то раздраженный что ли?

— Ха-ха-ха! — засмеялась Марисоль. — Мой братец всегда такой. Привыкай! Ну ладно, мне пора бежать по делам. Звони, если что. Целую. Жаль, что не получилось встретиться. В следующий раз обязательно потусим вместе. Ты же ещё приедешь, правда?

— Угу. Пока. Хорошего дня!

— И тебе!

Анна уже не была уверена, что приедет ещё раз к Хавьеру. Какой смысл ездить к мужчине, который даже не старается сделать вид, что рад встрече?

Испанец вернулся домой раньше обычного.

— На меня не готовь, — сказал он девушке, увидев, что та хлопочет на кухне.

— Почему?

— Я сегодня плотно пообедал у мамы. Не хочу есть.

— Ты ездил к Марии? — удивилась Анна. — И не взял меня с собой? Даже не сказал, что собираешься…

— А почему я должен тебе докладывать о своих делах? — перебил её Хавьер.

— Но я тоже хотела её навестить.

— Анна, маме нездоровится. Ей сейчас не до гостей, понимаешь?

— Да, конечно. Но…

— Но что? Что у тебя за маниакальное желание сблизиться с моей семьёй? — закричал испанец.

— Да нет у меня такого желания, — соврала девушка.

— Тогда к чему эти вопросы? Зачем ты написала Марисоль, что приезжаешь?

— Просто я хотела увидеться с ней. Это что? Преступление?

Хавьер нервно закурил.

— Извини. Я не должен был срываться на тебе, — примирительно сказал он, увидев, что в глазах русской стоят слёзы. — Просто у меня тяжёлый период сейчас.

— Ну, так расскажи мне об этом. Поделись.

— Да не хочу я ни с кем делиться своими проблемами! — снова начал заводиться Хавьер.

— Хави, я устала. Я больше так не могу. Мне, кажется, что я мешаю тебе. Если ты не хотел, чтобы я приезжала, то надо было об этом прямо сказать.

— Да как я мог что-то сказать, когда ты уже купила билеты!

— Но до этого мы же обсуждали нашу встречу.

— Да. Гипотетически рассуждали, что если ты когда-нибудь приедешь в Испанию, и у меня к тому моменту не будет кучи дел, то я буду рад встретиться с тобой.

— Но у тебя всегда будут дела! Понимаешь? А что делать мне?

— Жить, Анна. Заниматься своими делами.

— Но я не могу жить без тебя, неужели ты это не понимаешь?

Хавьер снова закурил.

— У меня сейчас нет ни времени, ни желания разгребать твои фантазии. Ты что-то напридумывала в своей голове, а теперь упрекаешь меня, в том, что я чему-то там не соответствую. Давай будем честными друг с другом: ты хотела приехать? Ты приехала. Хотела увидеть меня? Увидела. Я приглашал тебя? Нет. Поэтому, что ты хочешь от меня сейчас? Чтобы я бросил бизнес и проводил всё время с тобой? Таскался по дискотекам и трахался ночи напролёт, а потом, не выспавшийся, с чумной головой шёл на работу? Видишь ли, повседневная жизнь — это не отпуск.

— Но летом ты тоже не был в отпуске.

— Летом я ещё не вложил все свои деньги в новый проект, который сейчас надо раскручивать. Летом я не должен был пахать,

как прокажённый, чтобы всё не рухнуло к свиньям собачьим. И в данный момент меня жутко бесит, что тебе надо объяснять такие простые вещи.

Анна молчала.

— Теперь понимаешь, почему я не хочу отношений ни с кем? Я ненавижу отчитываться, а ты именно это заставляешь меня делать.

— Ну и пожалуйста! — закричала девушка. — Катись к чёрту со своим бизнесом! Живи один и трахай одноразовых шлюх! Ты только на это и способен!

Анна разревелась и выбежала из кухни.

Через полчаса Хавьер пришёл в спальню. Он увидел, что девушка уже успокоилась и лежит, свернувшись калачиком на кровати. Что-то дрогнуло в душе у испанца. Он лёг рядом и прижал её к себе.

— Малышка, прости. Я не хотел тебя обижать. Но я такой. Не люблю, когда меня пытаются контролировать или лезть в мои дела.

— Я не пыталась тебя контролировать. Я просто хотела быть с тобой.

— Хорошо. Я понял, — примирительным тоном сказал мужчина. — Тебе ещё здесь жить три дня…

— Три с половиной, — поправила его Анна.

— Да, три с половиной. Нам надо как-то договориться, чтобы существовать вместе. Невозможно вот так каждый вечер ругаться.

— И что ты предлагаешь?

— Пойдём, прогуляемся до моря.

— Пойдём.

— Умница, — Хавьер погладил девушку по волосам и поцеловал в лоб.

Они вышли на улицу. Ночь была теплой и поразительно звёздной. Казалось, что какой-то волшебник рассыпал по иссиня-чёрному небосклону мириады маленьких и больших бриллиантов. И теперь они светили на радость людям, загадочно мерцая в прохладном поднебесье. В воздухе витали сладко-горькие ароматы осенних цветов, смешиваясь с запахом ночного моря. Анна с Хавьером дошли до берега. Испанец расстелил покрывало, и пара уселась лицом к антрацитовой водной стихии, которая играла с песком ночным отливом. Вдоль кромки моря то там, то здесь стояли любители-рыбаки. Закинув свои спиннинги в морскую пучину, они надеялись на улов. Мужчина обнял девушку. Она откинулась ему на грудь. Так они просидели больше часа. Лёгкий бриз трепал их волосы. И каждый думал о своём.

Хавьер за два месяца работы в новом бизнесе уже пожалел, что так безрассудно кинулся в эту авантюру. Изначально проект сулил большие выгоды, но на поверку оказалось, что он требует гораздо больших финансовых вложений, чем мужчина рассчитывал. А о прибыли пока и говорить было нечего. Испанцу пришлось не просто вложить все свои сбережения, но и взять кредит, из-за того, что один из партнёров в последний момент передумал участвовать и забрал свою долю. А Хавьеру, как главному учредителю фирмы, теперь уже не оставалось ничего другого, кроме как двигаться вперёд и уповать на лучшее. Но разве мог он, гордый испанский мужчина, признаться русской девочке в том, что его дела настолько шатки, и ему сейчас совсем не до любовных игрищ? К тому же, уж слишком плотно и стремительно эта русская укоренялась в его жизни. Да, Анна нравилась ему, он испытывал к ней искреннюю симпатию, вожделение, но в планы мужчины совершенно не входило объединяться с кем-либо, даже на такой благодатной почве, как влюблённость. Из опыта предыдущих отношений Хавьер хорошо знал: любая связь рано или поздно заканчивается. Плохо или хорошо. И в данный момент ему хотелось закончить всё хорошо, красиво, насколько это было возможно. Просто в том октябре испанец ещё не понимал, что пытается убежать от самого себя и своего внутреннего страха привязаться к кому-то, стать эмоционально зависимым, таким образом, наделив женщину властью над собой. Ведь когда прикипишь к человеку, что металл, наступит момент, когда отрывать придётся с мясом. То, что такой момент может и не наступить, Хавьер в ту пору ещё не знал.