Испанский поход
Шрифт:
– Что, командир, понравилось то, что у нее между ног? Тем более ее надо убить, а иначе, глядишь, соблазнит и заколдует половину отряда! – кричал бургундец.
– Мы допросим ее. А уж потом решим, что с ней делать. Думаю, брат Адамус сможет справиться с ее колдовством, – сказал Гуго де Пейн.
– Я не стану сейчас спорить с тобой, командир, но мое мнение ты уже слышал: ведьмы должны уничтожаться раньше, чем начнется их ворожба, иначе быть беде, – проговорил де Бриен, но все же убрал меч в ножны.
– Я не ведьма, пощадите меня,
– А кто же ты? – спросил де Пейн пойманную.
– Я Амелия, дочь старосты Дронга, – назвалась девушка.
– Откуда ты родом? – спросил рыцарь.
– Я родилась здесь. До войны тут было большое село, – сказала молодая селянка.
– А кто те люди, что сидели вместе с тобой у костра? – спросил Гуго.
– Они деревенские жители, – ответила девушка.
– В вашей деревне принято совершать убийства и есть подобных себе? Вы язычники? – продолжал допрос Гуго.
– Мы не совершали убийств. Мы не язычники. Мы христиане. Мы добрые католики, – произнесла несчастная.
– Что? Что она такое говорит? Как могут добрые христиане есть людей? – вскричал де Бриен.
– Когда нашу деревню и все другие деревни в округе сожгли, и стало нечего есть, отец Вилентий разрешил нам есть мертвых, чтобы самим не умереть с голоду, – поведала оборвашка.
– Кто такой этот отец Вилентий? Где он сейчас? – спросил Гуго.
– Он священник, – ответила Амелия и пояснила: – Когда эта церковь была цела, он вел в ней службы. Но он позавчера умер, и мы его тоже начали есть. Он так и завещал нам перед смертью: как умрет, так сразу его и съесть, чтобы не испортился. Вот на этом вертеле его нога, мы коптили ее впрок. Кажется, это все, что от него осталось. Мы были очень голодными: почти месяц питались только отваром из коры да двух ворон поймали. Поверьте, мы ели только мертвых и не причиняли никакого вреда живым.
– Что за вздор она несет, командир? Разве может священник разрешить подобное? – вмешался де Бриен.
– Не знаю, Фридерик, но мне почему-то не кажется, что она врет, – проговорил де Пейн.
– Ну вот, командир. Ведьма уже заколдовала тебя, – пробормотал бургундец.
– Она не ведьма и говорит правду, эти пожиратели мертвых – просто несчастные люди, – сказал неожиданно выехавший из-за развалин церкви брат Адамус.
– Вот. И монаха тоже заколдовали. Но ничего, отродье дьявола! Я, видно, не поддаюсь твоим чарам, и сейчас ты ответишь за все! – с этими словами бургундец снова выхватил меч, и глаза его от ярости налились кровью.
– Помогите! Режут! – завизжала девица, увидев занесенный над собой меч, и бросилась в ноги де Пейну. И тому ничего не оставалось делать, как только подставить
– Именем Господа, немедленно прекратите, мессир Фридерик! – прикрикнул на рыцаря брат Адамус. Но, разошедшегося бургундца уже было трудно остановить. Он снова начал замахиваться мечом, приговаривая:
– Сейчас, сейчас, вы все получите у меня!
– Что это с ним? – спросил де Пейн брата Адамуса, с трудом отбивая мощный удар.
– Я остановлю его. Не хотелось бы нарушать равновесие и колыхать тончайшее пламя, но, боюсь, другого выхода нет, – сказал монах. И третьего удара Бургундца не последовало. Адамус поднял правую руку с пастушеским посохом и тихо произнес нечто, напоминающее тарабарщину.
Фридерик де Бриен покачнулся и, все еще сжимая меч, неожиданно начал валиться с седла. Если бы де Пейн вовремя не подставил плечо и не поддержал рыцаря, могучее тело бургундца могло пострадать от падения с лошади. Но все обошлось, если не считать того, что, пытаясь поймать падающий меч де Бриена, Гуго случайно порезал себе ладонь левой руки.
– Что вы сделали с ним? – спросил Гуго, наклонившись купавшему. К счастью, де Бриен был жив и, по-видимому, цел. Впечатление было такое, что после заклинания брата Адамуса рыцарь мгновенно заснул. Фридерик дышал ровно, он действительно спал, и ничто не говорило, что какая-либо опасность угрожает ему.
– Что вы сделали с ним, брат Адамус? – повторил свой вопрос де Пейн.
– Пришлось изгнать из него беса. Другого выхода не было. Еще немного, и этот рыцарь убил бы вас, меня и эту девушку, – сказал капеллан.
– Не может быть! Фридерик де Бриен – один из преданнейших рыцарей графа Шампанского, – сказал Гуго.
– Это не важно, ибо бес сейчас владел его разумом и направлял его руку, – произнес монах.
– Неужели, бесы действительно столь опасны? – недоверчиво спросил командир отряда.
– Конечно. Среди них встречаются весьма сильные сущности, способные подчинять людей своей черной воле там, где есть для этого почва, – ответил брат Адамус.
– Вы хотите сказать, что душа де Бриена не чиста? – спросил Гуго.
– Он сильный человек с хорошей душевной броней, как и большинство рыцарей в этом отряде, но он дал волю гневу и через врата гнева впустил беса внутрь себя. Ибо гнев открывает ворота для тьмы. Я же изгнал беса древним заклинанием, – сказал монах.
– Языческим заклинанием? – спросил рыцарь.
– Скажем так: дохристианским. Многие тайные знания ведомы братьям нашего ордена, – просто ответил капеллан.
– Но откуда здесь оказался бес? – задал новый вопрос де Пейн.
– Не может не наполниться тьмой то место, где едят человечину. Запах смерти, исходящий с этого места, привлек сюда темные сущности из нижних слоев тонкого мира. И это место, где мы стоим, теперь проклято, – произнес монах.