Испанские нищие
Шрифт:
– Дженни, повремени. Мири пережила тяжелый удар, а ведь она еще ребенок. Ты помнишь себя в шестнадцать лет?
Дженнифер испытывающе посмотрела на Уилла.
– Мири не такая, как мы.
– Да, но…
– И не только Мири. Рики тоже со мной не разговаривает.
Уилл поставил чашку. Он подбирал слова столь же тщательно, как для выступления в суде.
– Рики всегда был несколько неуравновешенным для Неспящего. Слабым, как его отец.
– И Рики, и Мири придется признать то, чего никогда не мог принять Ричард: долг сообщества – защищать свои законы и культуру. Без этих устоев мы – только
– Верно, – согласился Уилл. – Повремени, Дженни. Она твоя внучка в конце концов.
– А Рики мой сын. – Дженнифер взяла поднос. Она избегала взгляда мужа. – Уилл?
– Да?
– Установите за кабинетом Рики и лабораторией Миранды наблюдение.
– Невозможно. По крайней мере за лабораторией Мири. Суперы экспериментировали с системами безопасности. То, что проектировал Тони, невозможно незаметно переделать.
Неизбывное горе отразилось в глазах Дженнифер. Уилл обнял ее.
– Переведите Мири в другую лабораторию. Туда, где мы сможем вести наблюдение, – сдержанно сказала она.
– Да, дорогая. Сегодня же. Но, Дженни, Мири талантливая девочка. Она вернется к нам.
– Я знаю, – ответила Дженнифер. – Переведи ее немедленно.
Глава 23
Спустя неделю после смерти брата Мири отправилась на поиски отца. Управление помещениями Убежища вышвырнуло ее из лаборатории и перевело в Научный купол номер 2. В тот же день к ней зашел Терри Мвакамбе, самый гениальный Супер в области управления системами. С Тони они редко работали вместе, потому что цепочки Терри затрудняли его общение с другими. Радикальные генемодные изменения с не выясненными до конца нейромеханическими последствиями делали его чужим даже среди Суперов. Цепочки состояли в основном из математических формул теории хаоса и новейшей теории дисгармонии. Ему было двенадцать лет.
Терри провел несколько часов у терминалов и настенных панелей Мири, яростно моргая. Детский рот был сжат в тонкую, дергающуюся линию. В конце концов Мири поняла, что за его молчанием скрывалась ярость, сродни ее собственной. Терри любил своих родителей. Норм, изменивших его гены, чтобы создать его странный, выдающийся ум, который теперь те же самые Нормы пытались контролировать, словно Мири, одна из них, была нищей бродягой. Возмущение Терри таким предательством заполняло лабораторию, подобно раскаленному воздуху.
Он закончил, но системы наблюдения Совета работали безупречно. Они показывали Мири, занятую бесконечной игрой в шахматы со своим компьютером. Защита от горя. Стремление доказать свою мощь, обнаружив, что она бессильна против смерти.
Мири нашла отца в парке, под парящей в вышине Игровой. Он сидел, держа на руках второго нормального ребенка, которому исполнилось уже почти два года. Красивого мальчика с генемодными каштановыми кудрями и большими черными глазами звали Джайлс. Рики держал его так, будто он мог разбиться, а Джайлс вертелся, пытаясь вырваться.
– Он еще не говорит, – сказал отец. Мири обдумала скрытый смысл этого замечания.
– З-з-з-заговорит. Н-н-н-нормы иногда п-п-просто н-н-накапливают, а п-п-потом с-с-сразу выдают п-п-предложения.
Рики крепче прижал извивающегося малыша.
– Откуда
Без цепочек и мысленных конструкций ответ на его настоящий вопрос – каким образом ты думаешь, Мири, – был бы настолько неполным, что не имело смысла объяснять. Но отец не понимал цепочек.
– Т-ты л-л-любил Т-т-тони.
– Конечно. Он был моим сыном. – Но спустя мгновение прибавил: – Ты права. Твоя мать не любила его.
– И м-м-м-меня т-т-тоже.
– Она пыталась. – Джайлс захныкал. Рики ослабил хватку, но не спустил малыша на землю.
– Бабушка настояла на твоем исключении из Совета. Она внесла поправку в положение о возрастном цензе для членов Совета от семьи до двадцати одного года, так же, как для временных заседателей. Предложение приняли.
Мири нисколько не удивилась. Многие не одобряли различные критерии распределения голосов для семейства Шарафи и для всех остальных. Возможно, недовольство по поводу ее участия имело все те же причины: она была Супером.
Джайлс изо всех сил дернулся и завопил. Рики наконец-то отпустил его и с трудом улыбнулся.
– Наверное, я ждал, когда он разразится фразой: «Папа, пожалуйста, отпусти меня исследовать мир». Ты в его возрасте так бы и сказала.
Мири прикоснулась к мягким, шелковистым волосам Джайлса, с довольным видом изучавшего генемодную травку.
– Он – это н-н-не я.
– Да. Придется помнить об этом. Мири, зачем вы собирались ночью в лаборатории Аллена?
Она встревожилась. Если Рики заметил и задумался, то ведь и другие… Могут ли они навредить Нищим? Терри с Никосом говорили, что никто не преодолеет систему безопасности, которую они установили, но каждый мог заинтересоваться такой мощной защитой. Не вызовет ли удивление поток репрессий? Нормы для Суперов – закрытые книги.
– Мне кажется, – осторожно сказал Рики, – что вы оплакиваете Тони втайне ото всех. Если кто-нибудь из Норм спросит, зачем вы собираетесь, так и отвечайте.
Мири отпустила волосики Джайлса и вложила руку в ладонь отца.
– Д-д-д-да, п-п-п-папа. М-м-мы т-т-так и с-с-скажем.
Полтора месяца они вводили скрытые программы управления основными системами Убежища. Львиную долю работы сделали Терри Мвакамбе. Никос Деметриос и Диана Кларк. Некоторые защитные программы они не смогли взломать, в основном в системе внешней обороны. Терри трудился по двадцать три часа в сутки под прикрытием своей программы, которая должна была обмануть службу наблюдения. Невыразимое отчаяние Терри ощущалось почти физически. Мири поразилась, насколько быстро Нищие взяли под контроль орбитальный комплекс, хотя изменить им пока ничего не удалось. А может, и не удастся. Или не придется.
В начале второго месяца Терри проник в основную систему защиты. Они с Никосом созвали общий сбор. Мальчики были бледны как мел. Паутина красных капилляров пульсировала над маской на лбу Терри. В последнее время с десяток Суперов стали носить пластиковые маски, закрывавшие нижнюю часть лица – от подбородка до глаз – с отверстием для дыхания. Некоторые девочки украшали свои маски. Тедети, которые были близки со своими родителями – Нормами, как заметила Мири, масок не носили. Она не знала, связал ли кто-нибудь появление повязок со смертью Тони Шарафи.