Испанские нищие
Шрифт:
– Подлинная свобода – от голода, нужды, конфликтов, которые так долго разобщали нас. От иностранной зависимости, от зависти, от классовых противоречий. От новшеств – прошло десять лет с тех пор, как Соединенные Штаты сделали последний значительный рывок в области технологии. Довольство, по-видимому, порождает комфорт. Но этого ли хотели для нас Отцы – основатели. Оглядываясь на наш трехсотлетний опыт, можем ли мы сказать, что пришли в конечный пункт назначения или обрели покой в стоячих водах?
Лейша была поражена: когда
– И какое влияние, – продолжал невидимый диктор, – оказывает это равновесие на нашу молодежь? Работающие, – на экране возникли сцены из жизни Нью-йоркской фондовой биржи, заседаний конгресса, заседания объединения комитетов по экономике «Фортуна 500», – все еще полны сил и энергии. Но так называемые Жители представляют собой все уменьшающийся фонд, из которого выбирают самых лучших и самыхталантливых ля строительства будущего Америки. Однако, чтобы стать таковым, необходимо прежде всего желание отличиться…
– О, выключите, – громко сказал Эрик. Стелла сердито взглянула на него.
Джордан отвел взгляд. Средний сын разбивал сердца обоих родителей.
– …и тут, возможно, не обойтись без трудностей. Почти дискредитированные идеи иагаизма, столь популярные сорок лет назад, когда…
Изображение Уолл-стрит и гонок скутеров исчезли. Рассказчик продолжал описывать голокартинки, а сцена заполнилась густой чернотой.
– Что за… – начал Сет.
Появились звезды. Космос. На фоне звезд возник медленно вращающийся орбитальный комплекс, а под ним – знамя со словами другого президента, Авраама Линкольна: «Ни один человек не хорош настолько, чтобы управлять другим человеком без его согласия».
Комната наполнилась гулом голосов. Какое-то мгновение Лейша сидела в растерянности, но постепенно поняла. Убежище, располагая несколькими спутниками связи, использовало очень узкую, направленную полосу частот. Значит, все это адресовано только в компаунд, ей, и больше никому. Двадцать пять лет назад Лейша последний раз разговаривала с Убежищем. В отсутствии связи крылась причина их праздности, их умиротворенного застоя: ее, Джордана и детей Джордана.
Дженнифер просто напоминала, что Убежище еще существует.
Звезды – самое первое воспоминание Мири. Второе – это Тони.
Вот бабушка поднимает ее на руках к длинному изогнутому окну, а за этим окном – чернота, испещренная сияющими неподвижными огоньками; на глазах у Мири один из них пролетел мимо.
– Метеорит, – сказала бабушка, и Мири протянула ручки, чтобы потрогать прекрасные звезды. Бабушка рассмеялась. – К ним можно прикоснуться только разумом. Всегда помни об этом, Миранда.
Она хранила в памяти каждую мелочь. Правда, не помнила, что брат Тони появился на свет спустя год после ее рождения.
Но она помнила, когда родились близнецы Никос и Кристина Деметриосы. А вскоре
По соседству, в том же куполе, находилась еще одна детская, и каждый день пластиковая стена между ними открывалась и ребятишки играли вместе.
Но однажды все прекратилось.
Джоан Лукас, рослая девочка с блестящими каштановыми волосами, спросила у Мири:
– Почему ты так извиваешься?
– Я н-н-не з-знаю, – ответила Мири. Она, конечно, замечала, что все дети из ее детской дергаются и заикаются, а ребята из соседней комнаты – нет. Мири никогда не задумывалась над этим. Судороги казались ей таким же естественным делом, как цвет волос.
– У тебя слишком большая голова, – заметила Джоан. – Не хочу с тобой играть.
Тотчас рядом оказалась мисс Паттерсон.
– Джоан, в чем дело?
Джоан остановилась и поглядела на мисс Паттерсон. Все дети понимали этот тон воспитательницы. Лицо Джоан сморщилось.
– Ты ведешь себя глупо, – сказала мисс Паттерсон. – Мири – член твоего сообщества. Убежища. Ты будешь с ней играть.
– Да, мэм, – ответила Джоан. Когда взрослые произносили слово «сообщество», дети подчинялись. Но лицо девочки оставалось недовольным, и Мири очень быстро расхотелось играть.
Она запомнила это.
Каждый «день» у них были уроки, малыши учились все вместе. Мири врезался в память тот день, когда она поняла, что терминал можно заставить что-то делать. Терминал знал ответы на тысячи вопросов: что такое «день», почему потолок вверху, сколько лет папе. Он знал больше бабушки и папы с мамой. Терминал задавал ей задания и, если она справлялась, показывал девочке улыбающееся лицо, а если нет – приходилось начинать с начала.
Мири хорошо запомнила тот день, когда впервые поняла, что компьютер ошибается.
Джоан вместе с Мири работали у терминала. Мири не любила работать в паре с Джоан; Джоан была слишком медлительной.
В этот день девочки тренировались в чтении. Задание было таким: «кукла: пластик: ребенок?» Мири напечатала слово «Бог». На терминале вспыхнуло изображение нахмуренного лица.
– Неправильно, – в голосе Джоан послышалось удовлетворение.
– Н-нет, правильно, – возразила Мири с беспокойством. – Т-т-терминал ошибся.
– Должно быть, ты знаешь больше, чем терминал!
– Б-бог – это пр-правильно, – настаивала Мири. – Здесь ч-ч-четыре ц-ц-цепочки в-в-вниз.
Джоан невольно заинтересовалась:
– Что ты имеешь в виду? В задании нет цепочек.
– Н-н-не в з-з-задании. – Мири пыталась придумать, как объяснить то, что она ВИДЕЛА у себя в голове. Не успела она начать, как рядом очутилась мисс Паттерсон.
– В чем дело, девочки?
Джоан ответила без злорадства:
– Мири дала неверный ответ, но настаивает на своем.