Испанские нищие

Кресс Нэнси

Лейша из осторожности промолчала.

– Так вот. Два месяца назад случилось нечто странное. Мы знали, конечно, что сеть «Самплис» может быть не вполне надежной – да и есть ли вполне надежные сети? Поэтому мы в ней и не работали. Но мы с Тимми – это мой помощник, доктор Тимоти Херлингер, – не знали, что сети можно проверить даже на то, чего в них нет. Очевидно, так и случилось. Вероятно, кто-то периодически сравнивает список служащих с файлами в сети, потому что однажды утром мы с Тимми увидели на терминале в лаборатории

послание: «Над чем, черт возьми, вы работали эти два месяца, парни?»

– Почему вы думаете, что послание не является тонким намеком вашего директора? – спросила Лейша.

– Наш директор не сможет обнаружить нарыв на собственной заднице, – ответил Уолкот, снова удивив ее. – Но главное другое – подпись «акционер». По-настоящему нас с Тимми напугало то, что она появилась на отключенном от сети компьютере в запертой лаборатории.

– У кого еще есть ключи?

– Только у директора. А он был на конференции на Барбадосе.

– Он, видимо, оставил кому-нибудь ключ или дубликат. А может, потерял. Он или доктор Херлингер.

Уолкот пожал плечами.

– Только не Тимми. Но позвольте продолжить. Мы проигнорировали послание, однако решили спрятать нашу работу – к тому времени мы почти добрались до сути – куда-нибудь в безопасное место. Мы оставили единственный экземпляр, арендовали сейф в одном из филиалов Первого национального банка и взяли всего один ключ. Ночью мы закопали его у меня за домом, под розовым кустом.

Лейша посмотрела на Уолкота, как на безумца. Он слегка улыбнулся:

– Вы в детстве читали про пиратов, мисс Кэмден?

– Я не увлекаюсь беллетристикой.

– Ну, ладно. Наверно, это звучит глупо, но мы ничего другого не придумали. – Он опять запустил пальцы в свои редковатые волосы. Его голос вдруг потерял уверенность. – Ключ все еще там. Я проверил. Но сейф пуст.

Лейша подошла к окну. Кроваво-красный закат пятнами отражался в озере. Высоко в небе стоял молодой месяц.

– Когда вы обнаружили пропажу?

– Сегодня утром. Я выкопал ключ (мы с Тимми хотели кое-что добавить) и пошел в банк. Я сказал служащим, что сейф пуст, но они ответили, что за ним ничего не значилось, хотя я собственноручно положил туда девять листков бумаги.

– Вы зафиксировали это по компьютерной сети в момент аренды сейфа?

– Да, конечно.

– Вы получили копию квитанции?

– Да. – Он передал ей бумажку. – Но когда управляющий запросил электронную запись, она показала, что доктор Адам Уолкот на следующий день забрал все бумаги и даже оставил расписку. И у них действительно был документ.

– За вашей подписью.

– Да. Но это подделка!

– Нет, это должен быть ваш почерк, – возразила Лейша. – Сколько документов в месяц вы подписываете в «Самплис», доктор?

– Десятки.

– Заказы на оборудование, отчеты об использованных суммах, путевые листы. Вы их все читаете?

– Нет, но…

– Увольнялась

недавно какая-нибудь из секретарш?

– Ну… кажется, да. У директора Ли большие проблемы со вспомогательным персоналом. – Тонкие брови сошлись над переносицей. – Но директор не имел ни малейшего представления о том, над чем мы работаем!

– Уверена, что так. – Лейша скрестила руки. Давненько клиенты не вызывали у нее дурноту. Адвокат, практикующий в течение двадцати лет, привыкает к неудачникам, преступникам, мошенникам, героям, шарлатанам, чокнутым, жертвам и прочему люду. Юристы верят в закон…

Но еще ни один адвокат не имел клиента, способного превратить Спящих в Неспящих.

– Продолжайте, доктор.

– Вряд ли кто-то мог украсть нашу работу, – тихо сказал Уолкот. – Во-первых, еще не записаны важные уравнения, над которыми мы с Тимми работаем. Но труд – наш, и мы хотим получить его обратно. Тимми отказывался от репетиций камерной музыки ради наших исследований. И конечно, когда-нибудь нас наградят.

Лейша уставилась на Уолкота. Найден способ преобразить человечество – а этот мозгляк рассуждает о розовых кустах, премии, камерной музыке.

– Вам нужен адвокат, чтобы выяснить ваше личное юридическое положение.

– Да. И представлять нас с Тимми в иске против банка, или против «Самплис», если до этого дойдет. – Неожиданно он взглянул с обезоруживающей прямотой. – Мы обратились к вам, потому что вы – Неспящая. Вы – Лейша Кэмден. Всем известно, что вы не одобряете разделения людей на «чистых» и «нечистых», и, разумеется, наша работа покончила бы с таким… – Он взмахнул газетой. – К тому же кража есть кража, даже в рамках компании.

– «Самплис» не воровал ваши исследования, доктор Уолкот. И банк тоже.

– Тогда кто…

– У меня нет доказательств. Но я бы хотела встретиться с вами и с доктором Херлингером завтра в восемь ноль-ноль здесь. А пока – это очень важно – ничего не записывайте. Нигде.

– Понимаю.

– Превратить спящих в неспящих… – невольно вырвалось у нее.

– Да, – сказал он. – Хорошо. – И отвернулся, уставившись через ее совершенно утилитарно обставленный кабинет на экзотические цветы, росшие под искусственным освещением в углу.

– С точки зрения закона все чисто. – Кевин вошел в кабинет Лейши с распечаткой. Она подняла взгляд от своих записей по делу «Симпсон против „Офшорного рыболовства“». Цветы, которые Алиса настойчиво присылала каждый день – подсолнухи, маргаритки, ноготки, – не успевали увянуть до прибытия очередного букета. Даже зимой ее квартира была уставлена калифорнийскими цветами. У Лейши не поднималась рука их выбросить.

В свете лампы каштановые волосы Кевина блестели, на его гладко выбритых щеках играл румянец. Он выглядел моложе Лейши, хотя был на четыре года старше. «Пустышка», – когда-то заметила Алиса.