Испанские грезы
Шрифт:
Дверь вела в узкий коридор, и, следуя за похитителями, Вильда ощутила холод и суровость каменной громады.
Она заметила небольшой внутренний дворик, но туда они не вошли, а стали карабкаться по узкой неприглядной лестнице на второй этаж.
На ступенях не было ковра, и шаги раздавались жутким эхом, когда они поднимались выше и выше.
Ноги у Вильды заболели, а уставшая Мирабелла цеплялась за ее руку. Наконец они достигли самого верха.
Когда перед ними открылась дверь, они оказались
Впрочем, полы были покрыты пылью, маленькие окна давно не мыты, а воздух затхлый. Все это навело Вильду на мысль, что они находятся в королевском дворце, где несколько месяцев никто не бывал.
Она смутно помнила из одной из своих книг, что король и королева посещали Эскориаль только в летние месяцы, когда стояла жара.
Теперь, стоя перед своими похитителями, она думала, что, несмотря на их малопривлекательную наружность, они были достаточно сообразительны, чтобы привезти их с Мирабеллой в такое место.
Никто в Мадриде ни на минуту не заподозрит, что кто-то осмелился прятать пленников в королевском дворце, где никому не придет в голову их искать.
Когда главный похититель заговорил, Вильда подумала, что он, возможно, был одним из дворцовых служителей, которому не составляло труда сюда попадать и приводить других людей.
– А теперь, сеньорита, – сказал мужчина, выманивший их из Прадо, – вы, наверно, догадались, что нам от вас нужно.
Он говорил насмешливо. Вильда вздернула подбородок.
– Я полагаю, сеньор, – отвечала она, – что вы похитили леди Мирабеллу и меня.
– Вы совершенно правы, – согласился он. – Мы требуем, чтобы вы написали письмо матери юной леди с предложением заплатить выкуп в миллион долларов, если она желает благополучного возвращения своей дочери.
– Миллион долларов? – ахнула Вильда. – Как вы можете требовать такую огромную сумму?
Оба они говорили по-испански, так что остальные их понимали. Один из присутствующих презрительно рассмеялся и, достав из кармана мятую газету, сказал:
– Миллиона мало. Запрашивай два или три, Рамон. Сеньора может себе это позволить.
– Мы договорились требовать один миллион, – возразил Рамон. – Если мы потребуем больше, нам, может быть, и не удастся сбыть девчонку с рук.
Какое-то время все молчали. Потом один из мужчин сказал о Вильде что-то неприятное и бесстыдное.
Остальные засмеялись, и ей стало страшно, но уже по другой причине.
– Покажите мне, где я могу написать это письмо, – обратилась она к человеку по имени Рамон. – Чем скорее мы выберемся отсюда и от вас, преступников, тем лучше!
– Во всяком случае, присутствия духа у вас хватает, – сказал он с легкой улыбкой. – Но какое-то время вам все-таки придется провести в нашем обществе.
– Это
В дальнем конце комнаты был стол. Она подошла к нему, увидев на нем чернильницу, гусиное перо и бювар с королевским гербом.
– Что вы хотите, чтобы я написала? – спросила она твердым голосом.
Рамон сделал характерный испанский жест. Он явно над ней издевался.
– Кто может красноречивее описать неприятное положение, в котором вы находитесь, и как вы обеспокоены здоровьем и благополучием вашей воспитанницы, чем вы сами, сеньорита?
– Это правда, – сказала Вильда. – Но прежде чем я это напишу, я хочу объяснить, что делаю это потому, что у меня нет другого выхода. Я поражена, что испанцы, которых я считала благородными людьми, могут так вести себя с гостями из другой страны, с которой у вас мирные отношения!
Рамон, явно человек образованный, забавлялся этой ситуацией, но остальные трое заговорили с акцентом, затруднявшим для Вильды понимание:
– Ну давай, кончай с этим. Нам нужно отвезти письмо в Мадрид до темноты.
– Да, конечно, – согласился Рамон. – Вы же понимаете, сеньорита, что моим друзьям так же не терпится довести дело до конца, как вам вернуться к удобствам дворца маркиза.
Понимая, что напрасно и даже опасно препираться с ним дольше, Вильда быстро описала происшедшее. Она все время думала, как ей дать понять маркизу, где они находятся.
Она понимала, что Рамон достаточно образован, чтобы понять ее намеки, и умеет позаботиться о своей безопасности.
В результате она написала следующее:
«Сеньор маркиз,
я с большим сожалением вынуждена сообщить вам, что леди Мирабеллу и меня похитили. Мне сказали, что графиня должна заплатить за наше освобождение миллион долларов. Я полагаю, что вам сообщат, где и как передать деньги.
Я могу только сказать, что очень огорчена, что это случилось, когда леди Мирабелла была на моем попечении.
Остаюсь, сеньор маркиз, преданная и готовая к услугам,
Подписав свое имя, она, повинуясь какому-то импульсу, добавила:
P.S. Я уверена, его величество соизволит выразить по этому поводу свое высочайшее негодование».
Когда она кончила писать, Рамон взял письмо и внимательно прочел его, а потом прочел вслух, поскольку, как подозревала Вильда, остальные были неграмотны.
Прочитав постскриптум, он усмехнулся.
– Его величество наверняка бы очень удивился, узнав, как мы пользуемся его гостеприимством.
Остальные, вероятно, нашли это отличной шуткой.