Испанка
Шрифт:
Блондин передернул плечами.
— Нет, любезный, — сказал он, — вы простодушны и наивны в таких делах, как моряк…
— Но, наконец, объяснитесь же, Макс! — раздалось опять с разных сторон.
— Вероятно, вы знаете, — начал блондин, — что на балу у генеральши С. было много испанцев?
— Да, генерал в большом уважении и почете у своих соотечественников.
— Вы, конечно, знаете герцога де Салландрера?
— Знаю, — ответил маркиз, — герцогиня знакома с моей сестрой — виконтессой
Рокамболь говорил о своей сестре с небрежностью и простодушием, которые блондин называл морскими.
— Так речь идет о герцоге? — спросил он.
— Нет, об его племяннике.
— Ах, знаю! Высокий смуглый молодой человек, очень красивый собой, но, сколько мне кажется, глуповатый и даже отчасти нахальный.
— Ну, вот об нем-то и речь.
— Его, кажется, зовут доном Хозе?
— Да.
— Разве он был на балу?
— На свою беду.
— Что? Как!.. Что с ним случилось?
— Довольно серьезное происшествие — он умер.
— Что вы! Что же, с ним случился удар?
— Удар кинжалом.
— На балу?
— Ну да… после вашего отъезда… в три часа.
— Господа! — сказал Рокамболь. — Я думаю, что Макс или сошел с ума, или был вчера на представлении Густава III и грезит им до сих пор. Разве мыслимо в Париже убивать кинжалами?.. Разве, наконец, это могло случиться на балу?..
— Господа! — перебил его холодно блондин. — Повторяю еще раз, что дон Хозе убит вчера ночью кинжалом…
— На балу?
— На балу.
— Я бы желал знать подробности этого происшествия, — заметил Рокамболь.
— Да их почти не знают.
— Кто же убил его?
— Женщина.
— Из ревности?
— Да. Его любовница.
— Вот как!
— При такой кузине, как дочь герцога де Салландрера, он мог иметь любовницу!.. — вскрикнул Рокамболь.
— О, наивный моряк! — заметил Макс.
— Что же узнали еще?
— Что на бал пробралась женщина в домино и маске и следила за доном Хозе, который ухаживал за второй любовницей.
При этих словах Рокамболь выронил из рук вилку.
— Как! — вскрикнул он. — Их было две?
— Две.
— И он еще намеревался жениться! Что за Дон-Жуан — черт бы его побрал!
— Итак, — продолжал рассказчик, — она следила за доном Хозе в саду… там-то, в то время, как он стоял на коленях перед другой…
— Но кто же была эта другая?
— Погодите и позвольте мне сперва сказать, кто была первая.
— Это справедливое желание.
— Хорошенькая смуглая девушка с огненным взором — испанская цыганка, которую дон Хозе привез с собой в Париж. Нанося удар ему, она сбросила с себя домино и маску и сказала:
— Узнаешь ли ты меня, подлец?
— И убила?
— Он даже и не вскрикнул и умер мгновенно.
— Это пахнет
— Ваше сравнение гораздо удачнее, чем вы даже и думаете, — продолжал рассказчик.
— В самом деле?
— Ни одна трагическая актриса не была бы лучше этой цыганки, когда она замахнулась кинжалом и вскричала: «Я отомщена!»
— Конечно, ее арестовали?
— Сейчас же… ее обступили со всех сторон, начали расспрашивать… сначала даже все думали, что она сумасшедшая, но вдруг она побледнела, зашаталась, глухо вскрикнула и грохнулась на пол.
— Без чувств?
— Нет, мертвая.
— Господа! — крикнул Рокамболь. — Эта смерть уже совершенно излишняя для правдоподобия рассказа. Если мы сейчас же не арестуем нашего приятеля Макса, то он в двадцать минут убьет всех гостей генерала… Я хорошо сделал, что уехал раньше, а иначе…
— Любезнейший маркиз, — перебил его сухо рассказчик, заметно нахмурившись, — вы шутите очень мило, не посмотрите на меня хорошенько… Уверяю вас, что я говорю правду — кому угодно держать пари на сто луидоров — пожалуйста.
— Да ведь это неслыханная вещь! — заметили почти в один голос два или три молодых человека. — Это ведь просто страница из Crimes Celebres!
— Совершенно согласен с вами, — сказал Рокамболь, — а между тем в словах Макса звучит истина.
— Я видел, — продолжал блондин, — собственными глазами труп дона Хозе, когда его уносили, и мертвое тело цыганки, лежавшее на диване в красной гостиной.
— Но от чего же она умерла?
— Доктор утверждает, что от яда, принятого ею за несколько минут до убийства дона Хозе.
— Следовательно, она сама себя наказала, — заметил спокойно Рокамболь.
— Очень не мудрено. Теперь представьте себе весь эффект этой драмы, ужас и уныние гостей, суматоху, гвалт — и, наконец, выслушайте ее последнюю, так сказать, комическую часть.
— Как, неужели не обошлось и без комического?
— Разумеется, как и во всех драмах.
— Что же такое?
— Я уже говорил вам, что дон Хозе был убит у ног другой своей любовницы?
— Говорили.
— Вы, вероятно, заметили ее, если только были на jtom балу.
— Как она была одета?
— Польской крестьянкой.
— Вся в бриллиантах?
— Буквально.
— Она приехала с другою дамой — на четверке белых, как снег, лошадей?
— Да, да.
— Ну, так кто же она? Какая-нибудь княгиня?..
— Как бы не так! Когда дон Хозе упал, она лишилась чувств… Все бросились к ней, сняли с нее маску… и узнали… ну, да вам никогда не догадаться!.. Это была дочь генеральского привратника.
Громкий и дружный смех всей компании был ответом на эти слова.