Искусство разрушения
Шрифт:
Доктор открыл глаза, но они были словно засыпаны песком и болели.
— Что-то чувствую! Это хорошо. Ой! Почти хорошо. — Он поднялся на колени и потер глаза руками.
Если его чувства не вводили его в заблуждение, это были мягкие, грязные и, определенно, не золотые руки.
Затаив дыхание, он закатал вверх рукав, схватил себя за лодыжку, почесал зад и сунул палец в ухо.
— Я вернулся! — Вскричал он. — Я-то уж готов был сдаться. Но ваша магма сдалась первой! Не смогла справиться с клеточными стенками и сдалась, так же, как и с грибами! Ха! —
Он оглядел свое окружение — осматривать здесь особенно было нечего. По всей видимости, он находился в глубокой, темной пещере. Единственный свет исходил от тускло сияющих прожилок, разбегающихся по крутым отвесным стенам. Они слабо пульсировали, словно бы сам камень был живым.
— Ты не Человек Грибок. — Раздался из темноты голос, древний и сухой, словно треск сжигаемых в костре листьев.
— Эмм, нет, — признал он. — Я Доктор. Где Роза и Соломон?
— Их телепортировали на поверхность, как ты просил.
— Они в безопасности?
— Ты подверг риску все наши жизни. — Пауза. — Ты не такой, как человеческие существа.
Глаза Доктора прощупывали тьму, пытаясь разглядеть того, кто говорил.
— Вы подглядели?
— Мы просканировали тебя.
— Вы правы. Но вы и сами не такие, как человеческие существа, верно — так почему вы пытаетесь ими быть? — Тишина. — О, ну же. Пролейте немного света на данный вопрос.
Прожилки света засияли ярче. Теперь Доктор мог разглядеть странные, изящные машины и инструментальные панели, встроенные над каменными уступами, расположенными высоко на скальных стенах. Энергия на средства управления, по всей видимости, подавалась через трубопроводы, змеящиеся вниз за пределы видимости, вероятнее всего, в расположенную внизу расплавленную магму. Это был, несомненно, операционный центр — или же, возможно, тронный зал. Семь огромных витиеватых структур, нечто среднее между стульями и насестами, поднимались из сумрака. В каждом было помещено тело свирепого птицеподобного существа с огненно-золотой чешуей, немедленно узнаваемого по множеству статуй и картин в пещерах где-то высоко наверху. Слабый черно-золотой дымок клубился вокруг тел.
Доктор сделал шаг вперед.
— Итак. Раса Вальнакси все-таки продолжает жить. Последние выжившие.
— Мы Совет Вальнакси, — произнес древний бестелесный голос. — Наши тела давно мертвы. Выжил лишь разум.
— Разумный дым, — пробормотал Доктор. — А ведь дыма без огня не бывает. Вы сами сделали это с собой, верно?
— Мы знали, что Вармы будут мстить нам. — Он обернулся на звук тихого раздраженного голоса, и обнаружил женщину в образе Розы, стоящую прямо позади него. — Знали, что они очистят вселенную от всех следов нашей цивилизации, украдут наше искусство и сокровища.
— И мы знали, что никогда не сможем вернуться домой. — Мужчина, созданный на основе Соломона, также выступил из тьмы. — Что мы столкнулись с преследованием, что будет длиться вечно.
— Так что несколько избранных спрятали себя здесь внизу, — догадался Доктор.
— Хотя у нас и нет плоти, нас многие тысячи, — произнес древний голос. — Хоть большинство и предпочло покоиться во сне, пока у них
— Пережидая пекло под вулканом! — Доктор расплылся в улыбке. — Блестяще закручено. Ха-ха-ха! Это гениально!
— Мантия этой планеты поддерживает наши системы, — раздался шепот престарелого голоса. — А свежие извержения скрыли все следы нашего прибытия.
— Не считая тектита-другого. — Доктор сделал шаг к тронам. — Но вы знали, что Вармы однажды найдут вас. На самом деле, этого вы и хотели. Вы не для своих потомков оставляли все эти загадки и подсказки по местонахождению каждого следующего лабиринта, потому как они здесь с вами внизу. — Он понизил голос. — Вы установили ловушку, верно? Долгую, медленно срабатывающую ловушку.
— Грубая сила Вармов эффективна, но они лишены воображения, — раздался старый, ломкий голос. — Защищая каждый лабиринт одинаковым способом, мы обусловили их действия.
— Каждый раз, — произнесла женщина, — они должны были обыскать местность, сразиться со стражами и отрядами местных часовых…
— Людей и животных, — разгневанно произнес Доктор, — живых существ, чью волю вы подавили, и принудили к поддержанию этой презренной войны. — Он помолчал. — Чтоб меня, до чего ж много «п»! Не призадуматься ли о мире?
— Вармы преуспевают в конфликтах, — произнес мужчина. — Удовлетворить их потребность в насилии было важно для того, чтобы вести их вперед.
— Итак, они с боем прорываются к дезактивационной пластине и отключают авто-защиту, — подытожил Доктор. — Затем разграбляют лабиринты, сколько их душе угодно, и подбирают подсказки, ведущие их к следующему маленькому кладу. Но здесь — в одном-единственном месте — все по-другому.
— Дезактивационные пластины отвечают только лишь на прикосновение плоти. Пластина здесь наверху это подделка, декорация. Она содержит генетический пробоотборник, разработанный с целью извлечения ДНК, жизненной сущности и психической энергии при первом прикосновении. Все, что необходимо нам для переформирования нашей расы по новому образцу.
— Зачем?
— Если у Вальнакси и будет возможность вернуться когда-либо в родной мир и обрести покой, то нам понадобятся новые личности. Новая форма. — Дым коротко, раздраженно дернулся. — Форма наших мучителей.
— Вармов? — Доктор в оцепенении уставился на них. — Почему вы хотите выглядеть, как Вармы?
— Внешний вид не имеет значения, — произнесла женщина. — Как художники, мы можем видеть сквозь него, воспринимая истинную суть вещей.
— Ну что это за ответ? — Недовольно произнес Доктор. — И зачем понадобился такой замысловатый план? Ведь, конечно же, у вас были пленники Вармы, которых вы могли использовать, как образцы?
Дым чуть потемнел.
— Вармы скорее уничтожат себя, чем будут оставаться в плену. В любом случае, во время войны не существовало подобной технологии. Наука нелегко давалась нашей расе. На совершенствование процесса ушло много лет. — Последовала пауза, затем голос чуть печальнее продолжил, — Мы переоценили способности своих врагов — верили, что Вармы найдут этот наш лабиринт гораздо, гораздо раньше. Мы думали, возможно, лет 300…
— А вместо этого застряли здесь на 2000. — Доктор присвистнул. — Мне жаль. Правда. Без обид, но как ученые и планировщики вы показали себя скорее очень хорошими художниками.