Искусство ловли стрел
Шрифт:
«Санрайз» – новая вывеска на старом здании. Либо его предыдущий владелец умер, решил Такумо, либо здание перекупили. Может быть, и то и другое вместе. «Японский» декор был штампованным, не слишком искусным, но, возможно, подлинным, а «гейши» скорее всего приехали из Вьетнама или Гонконга. Зато Такумо понравилась огромная статуя, с жизнерадостной ухмылкой поглядывавшая на игровые столы. Американцы, вероятно, считали странным, что в казино стоит статуя Будды, но Чарли понимал немножко больше, чем они. Толстый ухмыляющийся монах был не кем иным, как Хотеем, богом-покровителем азартных игр.
Такумо
Все телефоны в резиденции Таменаги, разумеется, были оборудованы шифровальными устройствами, но его личная линия являла собой настоящий шедевр японской электроники, не уступая любой из Белого дома и Пентагона. Несчастный, решившийся прослушать ее, подвергнется воздействию особых частот инфразвука, вызывающих дезориентацию в пространстве, сильные головные боли, временную потерю слуха и даже эпилептические припадки. К ней имели доступ только самые приближенные слуги, и пользовались этой линией обычно не чаще двух раз в год. Сейчас подключенный к ней телефон звенел уже во второй раз за две недели. Таменага, изучавший сводки японских бирж, поднял трубку лишь через несколько секунд, сначала успокоив свои мысли.
– Да?
– Господин?
– Разумеется, – хмуро ответил Таменага. Голос Накатани звучал так, будто он вот-вот ударится в панику. Возможно, Харуко права, и Хидэо просто не подходит для управления целым казино. С другой стороны, прежде он не звонил. – В чем дело?
– Господин, Такумо, тот актер, информацию о котором вы недавно запрашивали... он здесь, играет и выигрывает!
Внезапно шелковая рубашка Таменаги лопнула, и из-под нее показался оживший питон. На левом плече зашевелилась мукадэ, а с правого скользнула кобра.
– Господин, что мне делать?
Таменага закрыл глаза и заставил себя задуматься. Кобра высунулась из рукава и болтнула язычком в сторону запонки с черной жемчужиной.
– Сколько он уже выиграл?
– Восемь – десять тысяч. Он осторожничает, ставит только на красное или черное, уже поднял ставку до пятисот долларов и даже иногда проигрывает... но проигрывает слишком мало. Такумо наверняка жульничает. – В голосе Накатани проскользнула едва заметная нотка, намек на оставшийся невысказанным вопрос: «О чем вы мне не сказали?»
Сколько я ему сказал? Он знает, что талисман существует, но знает ли, в чем его сила? И каскадер, что знает он?
Если Такумо выигрывает в казино Таменаги, то он знает много, слишком много. Не меньше, чем знал Хигути, который был хорошим организатором, отличным игроком, но никудышным магом.
Таменага выругался. Это все равно что бороться с гидрой: отрубаешь одну голову – вместо нее сразу вырастает две. Сначала эта женщина, блестящий математик, украла талисман у Хигути, после того как у того хватило глупости проболтаться о нем. Это наводило на мысль, что главной была Аманда. Но Шэрмон излечилась от рака и отдала талисман Магистрале прежде, чем ее нашли. Теперь Магистрале попал в тюрьму... а талисман к Такумо. Мы слишком медлили, подумал Таменага. Мало было думать, что талисман в безопасности в сейфах полицейского управления, в этом следовало немедленно
– Давно он играет?
– Уже почти час.
– Кто из наших людей сейчас в казино? Накатани ненадолго задумался:
– Инагаки и Цутия.
Таменага покачал головой, кобра обвилась вокруг телефонного аппарата. Инагаки Кенжи, вышибала, слишком выделяется в толпе, Такумо поймет, что дело нечисто. А Цутия Симако... Падок ли каскадер на женщин? Интересует ли его хоть что-нибудь из того, что может предоставить «Санрайз»? Если и так, в досье этого не сказано.
– Американцы?
– Джуд... и псих с пистолетом.
– Пэйкер? – Ах да, сам же отправил его в казино отрабатывать долг синдикату. Таменага поразмыслил. Пэйкер – дрянной работник, но здесь его ничтожность – неоспоримое достоинство. Он ничем не связан с казино, и Такумо его никогда не встречал.
– Хорошо. Не отпускайте Такумо как можно дольше, пусть выигрывает. Предложите ему бесплатный обед, комнату, женщин – все что угодно. Он... – Таменага мысленно выругался, и кобра, расправив капюшон, уставилась на телефон. Такумо – каскадер, привыкший к ежедневному риску. К тому же он не алчный и скорее всего прекратит игру, как только соберет на залог для Магистрале. Или его все-таки опьянит богатство? Или радость выигрыша? Вдруг он захочет выжать из Таменаги как можно больше? Вряд ли. – Просто задержите его любой ценой. Я немедленно высылаю Осиму...
– Что делать, если он уйдет?
Судя по тому, что Накатани осмелился перебить хозяина, он все-таки ударился в панику, если только Такумо уже не собрался уходить.
– Пусть идет, – ответил Таменага. – Постарайтесь не убить его, но не позволяйте ему добраться до Лос-Анджелеса. Когда с ним разберутся, обыщите тело сами – либо предоставьте это Сакуре. И чтобы никто больше к нему не прикасался, ни Джуд, ни даже Симако. Держите меня в курсе. До связи.
Он стукнул кулаком по кнопке внутренней связи и начал на одном дыхании:
– Позвоните Сакуре, пусть едет в аэропорт, позвоните в аэропорт, пусть готовят самолет... позвоните в «Грейхаунд» и «Эмтрэк», узнайте, когда отходят автобусы из Лас-Вегаса на Лос-Анджелес. Если удастся задержать их, не вызывая подозрений, сделайте это.
Затем он закрыл глаза и сосредоточился на мантре. Чтобы контролировать татуировки, реагирующие не на усилие воли, а на злобу или страх, требуется обуздать свои эмоции. Таменага медленно делал глубокие вдохи, стараясь забыть о ползающих по нему чудовищах, разувериться в их существовании.
Трескучее колесо, напоминающее сюрикен, превратилось в жемчужный метеор, а вскоре – в шарик слоновой кости, неохотно подпрыгивающий на нечетких цифрах. Такумо закрыл глаза и сосредоточился.
– Двадцать один.
Толпа вздохнула. Глаза Такумо открылись, он улыбнулся и попытался понять, сколько в его распоряжении фишек.
– Пожалуйста, делайте ваши ставки.
Ему никогда не сосчитать все до следующего раунда. Такумо собрал фишки и стал быстро их пересчитывать, начиная понимать чувства сютэн-додзи, случайно забредшего в суши-бар. Все остальные, в основном наблюдавшие за его игрой, нервно сделали несколько мелких ставок, скорее всего на номера своих домов.