Искусники
Шрифт:
– Не больше нескольких часов, – высокомерно отозвался Фец и протянул руку. – Давай сюда. Только уж работать она будет на моем источнике энергии. У меня есть первоклассный автономный генератор, это я говорю на тот случай, если ты переживаешь насчет землетрясения – вдруг второй Большой Толчок произойдет как раз в тот момент, когда мы почти закончим дешифрование.
– Спасибо тебе, – сказала Роза слабым голосом, продолжая стоять к ним спиной. – Скажете, когда можно будет повернуться.
Фец нащупал гнездо адаптера на боковой стороне инжектора и еще одним
– Можешь поворачиваться, Роза, – сказала девушка.
– А теперь убери это, – строго приказал Фец, – и никогда больше не позируй так передо мной.
– Хорошо, папочка.
Он укоризненно на нее посмотрел. Сэм запустила программу-декодер, музыка оборвалась. На экране вместо сообщений инфолайна появилось изображение. Все молча стали его разглядывать.
– И что это такое, по-вашему? – спросила, наконец Сэм. – Схема корневой системы какого-то сада? А может, маленький такой одуванчик, лет тринадцати от роду? Или мы дожили до той поры, когда, наконец, создан искусственный нейрон? Единственное, что меня беспокоит – вот это. – Она указала на довольно широкую, полую внутри веточку, протянувшуюся вверх от бугристой кляксы треугольной формы в центре экрана. – Если вспомнить школьный курс нейрофизиологии…
– Вы в школе изучали нейрофизиологию? – удивленно перебила Роза.
– Курс для поступающих в колледж по биологическому профилю. Так или иначе, это должен быть либо аксон, являющийся проводником исходящего импульса, либо один из дендритов, по которым импульсы поступают в нейрон. Потому что вот это – кортикальный нейрон. Улавливаете?
Фец искоса поглядел на нее.
– Продолжайте, профессор Картофельная Голова.
– Хорошо. Дендриты выглядят как безлистные кроны деревьев в Новой Англии в ноябре, а для аксона эта веточка слишком толстая. – Она провела пальцем вдоль линии, ведущей вниз от треугольной кляксы. – Вот натуральный аксон, в правильном масштабе. А верхний больше всего напоминает мне шину…
– Канал, – сказала Роза. – Теперь все называют каналами.
Сэм пожала плечами.
– Пусть называют как угодно, мне все равно. Чего я никак не могу понять – зачем нейрону такая пристройка, если аксон и так выполняет свою функцию. А верхняя веточка действительно достаточно широка, чтобы выполнять роль настоящей шины – простите, канала – с двумя полосами движения, одна для входящего импульса, другая – для исходящего. – Она помолчала немного. – Думаю, Кили обнаружил, что кто-то в «Ди-Ви» создает усовершенствованную структуру коры головного мозга. По спецзаказу. Эта доктор Как Ее Там, упоминавшаяся в «Новостях медицины». Вполне тянет на патент, как считаешь, Фец? На этом принципе можно изготовить компьютеры нового поколения, после чего вся прочая техника безнадежно устареет. Странно только, что наша доктор Франкенштейн трудится над ним в такой конторе как «Ай-Трэкс». Хол Гален старался засунуть свои щупальца в самые различные сферы бизнеса, так что среди его предприятий можно было найти какое-нибудь более подходящее.
– Если только ему не требовался хороший повод, чтобы снизить налоги именно для «Ай-Трэкс», – сказала Роза. –
– Да, но для снижения налогов исследования должны быть связаны с профилем предприятия, – возразила Сэм. – Я в налогах мало разбираюсь, но это даже мне известно.
– Значит, он схитрил. Или ты думаешь, что Хол Гален не способен солгать налоговому инспектору? – Роза пожала плечами. – Может быть, он назвал направление разработок «создание новых видеоформатов» или чем-нибудь еще в этом духе.
Улыбка совершенно исчезла с лица Феца, что в присутствии Сэм случалось с ним крайне редко.
– Роза, дорогая, именно так он их и назвал. Это есть в той части файла, которую прислал мне Кили. – С обеспокоенным видом он повернулся к Сэм. – Кили разделил информацию в расчете на то, что если кого-то из нас поймают, у второго окажется достаточно материала, чтобы поднять шум. Поступив так, он, не подозревая об этом, нас спас. Но попутно повредил часть данных.
Сэм непонимающе покачала головой.
– Я обнаружил остатки защитной программы-закладки, которая в спящем виде находится внутри файла и активизируется при его открытии, отправляя сигнал тревоги. При разделении данных Кили ее разрушил. Стоило ему направить файл целиком каждому из нас – мы бы уже оба были за решеткой или еще где похуже.
– Там, где сейчас Кили, – серьезно сказала Роза. – Правда, меня удивляет, почему он не обнаружил ее сам.
– Это была очень хитрая закладка. Почти хакерской работы. Я бы и сам такую не заметил, если б не остатки ее кода. Как бы то ни было, я вам сейчас покажу то, что получил, но не уверен, что нам удастся восстановить полную картину.
Он вынул коробочку из нижнего ящика стола и достал оттуда крошечный чип, не больше половины ногтя на мизинце Сэм.
Через несколько мгновений на экране засветилось трехмерное изображение человеческого мозга. Надпись внизу экрана гласила: Нов. вфмт.
– На мой взгляд, типичное медицинское порно, – сказала Роза.
– Есть и другая картинка, накладывающая сверху, – сказал Фец, – но там разобрать что-либо еще сложнее.
Он нажал кнопку на консоли, и на первое изображение легло второе. Оно напоминало схему, на которой некоторые области мозга были специально помечены, однако подписи к ним представляли собой бессмысленный набор знаков.
– Ну как, профессор Картофельная Голова, есть идеи?
– Имплантаты, – сразу откликнулась Сэм. – Но жутко странные. Мне легче поверить, что «Ди-Ви» заинтересовалась рок-видео, нежели решила открыть клинику.
– Я тоже подумал об имплантатах, – сказал Фец, – но судя по тому, что мне известно об имплантации, мест вживления здесь слишком много, и все они недостаточно глубоко расположены.
Адриан стоял все это время у них за спиной и молча разглядывал картинку. Теперь же он наклонился вперед и заговорил, касаясь каждого помеченного участка мозга: