Искушённый
Шрифт:
Когда же можно будет об этом не думать?
Ник взял под руку Энн и направился в бекстейдж, где полным ходом работали фотографы и журналисты. Нацепить улыбку. Прямой взгляд в камеру. Он так и не научился позировать, но это и не мешает. Камера любит Ника. Короткие интервью. Все же, звезда показа – Филипп. Ник – всего лишь топ-менеджер. Творец и создатель увиденной сказки – Фил.
Еще десять минут, и Энн была вынуждена их покинуть. Вздохнуть бы с облегчением, но чуть в стороне мелькали потенциальные инвесторы, а значит, расслабляться еще не время. Улыбки, смех, шампанское… Короткие
– Отец…
– Поздравляю, сынок. Это было прекрасно.
Похвала от отца все еще стоит дорого. Хотя Ник уже давно доказал свой профессионализм, утроив их состояние с тех пор, как семь лет назад встал у руля семейного бизнеса.
– Спасибо, отец. Филипп - удачное приобретение.
Пожилой мужчина кивает головой и, поймав взгляд сына, будто между делом интересуется:
– Я не видел Маргариты.
– Её здесь и не было.
– Значит, твое решение развестись окончательное?
– Более чем.
– Хорошо. Ты… не передумал насчет своего отпуска?
– Нет, отец. Я хочу… - Ник сглатывает и как в детстве растирает бровь большим пальцем, - мне нужен перерыв. Извини.
– Ты не должен извиняться. Случившееся с Ником младшим подкосило нас всех.
В стальных глазах железного человека мелькает боль. Боль такая адская, что оставаться в толпе уже просто не остается сил.
– Поезжай домой, сынок. Мы тут как-нибудь без тебя.
Ник кивает. Но, тем не менее, не позволяет отчаянию взять над собой верх. Люди его положения не плачут. Они улыбаются…
Только скрывшись от папарацци за затемненными стеклами автомобиля, можно ненадолго опустить голову и, сжав зубы на кожаной оплетке руля, завыть от боли.
Сынок…
Глава 10
Когда Ник припарковался у нужной гостиницы, было раннее-раннее утро. Он вышел из машины и окинул окрестности беглым взглядом. Чистенько, простенько, совсем не так, как он привык. Впрочем, на этот раз ничего другого Ник и не ожидал увидеть. Небольшой пансион на двенадцать номеров. Не в сезон – пустынное место. Но клумбы ухожены, стены отштукатурены, и вообще… во всём видна рука заботливых хозяев. Хозяйки… если быть точным.
На его стук в добротную деревянную дверь никто не вышел. Ник пнул валяющийся на дорожке камушек и растерянно осмотрелся. По всему выходило, что здесь явно кто-то жил. Да и простенький сайт, который он с трудом отыскал в интернете, утверждал, что гостей здесь ждут в любое время дня или ночи. Пожав плечами, Ник обошел гостиницу. Хмыкнул, увидев на заднем дворе развешанное на веревках белье. Почему-то эта картина выудила из памяти воспоминания из давно забытого детства. Мужчина осторожно раздвинул белоснежные хрустящие простыни и пошел дальше. К самому краю утеса. В стороне от дорожки брюхами кверху лежали рыбацкие лодки и древний поржавевший от времени катамаран. В воздухе пахло горькими травами, палой листвой и йодом. Затянутое сланцем туч небо не давало пробиться солнцу и собирался дождь.
Ник остановился. Порыв ветра подхватил соленые брызги моря и ударил ими прямо в лицо. Отрезвляя. Лишний раз напоминая о том, что это единственная соль на щеках, которую он может себе позволить.
Она
Было тихо. И эту звенящую тишину нарушал лишь размеренный рокот волн, да крики голодных чаек. Засмотревшись, Ник споткнулся, но все же удержался на ногах, неуклюже взмахнув руками. Сидящая на краю обрыва женщина резко вскочила:
– Не бойтесь, - Ник выбросил вперед обе ладони, - я ищу комнату. Вы случайно не в курсе, с кем я могу переговорить насчет аренды?
Женщина чуть расслабилась. Медленно отряхнула руки и кивнула головой:
– Да, конечно, я здесь всем заправляю.
У нее был мелодичный довольно высокий голос. И самые зеленые глаза из тех, что он когда-либо видел. Она была красива, но никак не подчеркивала свою внешность. На лице – ни грамма косметики. Да и одета кое-как: в черные штаны для йоги и свободную трикотажную кофту. Наметанный глаз Ника сразу отметил, что она была немного полнее, чем на фотографиях, снятых два года назад. Тогда это был скорее тридцать четвертый. Сейчас не меньше тридцать восьмого. Будь она связана контрактом модели – тот бы явно расторгли. И Ладе пришлось бы выплатить нанимателю предусмотренные договором штрафные санкции, но… Она давным-давно забросила модельный бизнес. Ради другого. Того, что он у нее отобрал.
– Меня зовут Николай. Можно просто Ник.
– Очень приятно. Я – Владислава. Лада. Будем на «ты»?
– Без проблем. Так ты сдаешь комнаты?
– Да. Наш пансион работает круглогодично, хотя в эту пору отдыхающих здесь немного.
Лада медленно двинулась вверх по дорожке, взмахнув рукой в сторону гостиницы в приглашающем жесте.
– Выходит, я буду твоим единственным постояльцем?
– Да. Это так. Боюсь, что ты заскучаешь.
– Ничего. Я приехал не для развлечений. Тишина мне более чем подходит.
В ответ на его слова Лада лишь пожала плечами. Ветер усилился. С неба сорвались первые мелкие капли.
– Вот черт! Там же белье!
Женщина ускорилась, почти побежала, и Ник заметил что она немного прихрамывает. Он знал, что в аварии Лада здорово повредила ногу, но был уверен, что ей удалось полностью восстановиться. Как бы не так! Дерьмо…
– Я помогу!
– Путаясь в надувшихся, как паруса, простынях, Ник действительно принялся стаскивать их с веревок. А мелкий осенний дождь припускал все сильнее.
В помещение заскочили озябшие и продрогшие до костей.
– Куда это все сложить?
– Здесь под лестницей есть хозяйственная комната…
Хозяйственной комнатой Лада именовала тесную кладовку, в которой от пола до потолка тянулись полки с аккуратными стопками белья, а чуть в стороне стояла расшатанная гладилка.
– Клади сюда. Я позже со всем разберусь.
Ник сгрузил охапку простыней на нижнюю полку.
– Ты сама этим всем занимаешься? Помощников нет?
– В низкий сезон в них нет необходимости. Я и сама отлично со всем справляюсь. А на лето, конечно, приходится нанимать горничную и повариху.