ИСКУШЕНИЕ

Алябьева Ангелина

– Ты спас ей жизнь, хотя мог поступить иначе. Почему?

– Это мой врачебный долг, -твердо произнес Жиральд -Даже если бы на столе лежал мой враг, то я спас бы ему жизнь. А она….А она ничего мне не сделала.

– Раньше я ненавидела тебя, но как я могу испытывать теперь ненависть к человеку, подарившему вторую жизнь моей дочери?
– всхлипнула Анита -В скорой помощи мне говорили, что ее уже не спасти, что травма не совместима с жизнью, но тебя не остановили их слова, и ты взялся оперировать Монику. После всего, что произошло…

– Это не имеет

значение, мадам Луичи, -прервал женщину Жиральд -Личная жизнь и профессиональная несовместимы. Повторюсь: я ничего не имею против вашей дочери. Мне надо пойти готовиться к следующей операции, но вечером я обязательно зайду еще.

Жиральд сделал несколько шагов вперед, как следующие слова Аниты Луичи остановили его, заставив сердце пропустить удар:

– Она все равно не забудет тебя никогда….Она может уехать, убежать, но от самой себя ей не спрятаться. Женщина может простить мужчине все, кроме измены и обмана. Анжелика, не сумеет простить тебя, даже если продолжает любить.

– Зачем вы говорите это мне?
– горько усмехнулся Жиральд -Больнее уже быть не может, мадам Луичи. Я осудил себя самым страшным судом собственноручно, несу самое жесткое наказание. Зачем вы говорите то, что я знаю?

– Каким судом?
– недоуменно уставилась Анита на мужчине, медленно поворачивающегося к ней. То, что она прочла в его взгляде, поразило ее настолько, что она на минуту потеряла дар речи.

Раньше в его голубых глазах плескались неподдельное счастье, радость и хоть какой-то интерес ко всему происходящему, а на его губах играла лукавая улыбка, когда они с Ликой навещали их. А сейчас в них господствовала леденящая пустота и смертельный холод, будто на нее взирали глаза мертвого человека. От этой мысли женщину передернуло, и Анита отступила назад.

– Я отпустил ее, -осевшим голосом ответил Жиральд -Я избавил Анжелику от демона. От себя. Мне остается лишь надеяться, что тьма в моей душе не перешла к ней, что она в силах начать новую жизнь и забыть меня, как плохой эпизод.

– И ты забудешь ее?

– Никогда. Это не игра, а любовь. Анжелика еще не понимает разницы между этими понятиями. Первая трудность испугала ее, а чувства не прошли проверку, -решительно заявил Жиральд, от чего Аните стало предельно ясно: ее племянницы навечно поселилась в его сердце. Жаль, что не у каждой истории любви есть счастливый конец. Возможно, сложись обстоятельства по -другому, то она бы самой первой встала на защиту Жиральда, ведь, к чему уже скрывать, он не совсем гнилой тип, хоть и скрыл ото всех первый брак.

– Лика, просто не…-начала оправдывать племянницу Анита, однако замолчала, когда мужчина судорожно вздохнул:

– Не надо, мадам Луичи. К вечеру я зайду проверить состояние Моники.

Он не желал слушать очередную ложь. Правда в том, что Анжелике он больше не нужен, а она для него навсегда останется самым дорогим человеком, страстью, любовью, богиней в его сердце. Судьба не написала им быть вместе. Он не собирался сражаться за то, что не принадлежит ему. Анжелика добровольно отказалась от

их отношений, разорвала все связи и вернулась в Прагу, и он, Жиральд, не был обижен. Вина продолжала угнетать его, потому что его тайны оттолкнули девушку.

Она еще маленькая….-думал Жиральд, проводя бессонные ночи, вспоминая нежную улыбку, теплое дыхание и большие медовые глаза, превратившие его жизнь в один миг в рай и ад одновременно.

Жиральд сел за стол, положив перед собой бланки на заполнение о поступлении новых больных, как в дверь постучали. Он неохотно оторвался от дел, недовольно бросив:

– Входите!

Когда к нему в кабинет зашел парень с наглой улыбкой на лице в потертых рваных джинсах и кожаной куртке, то Жиральд сжал карандаш в руках настолько сильно, что тот хрустнул, сломавшись пополам.

– Профессор Ларош, доброго времени суток! Прошу прощения за вторжение без уведомления!
– отсалютовал ему парень, выдвинув ближайшее кресло, чтобы сесть.

– Какого черта?
– выругался Жиральд, отшвырнув обломки карандаша, держа себя в руках, чтобы не сорваться -Какого черта, ты, Александер Девуа, явился ко мне без разрешения?

– Разрешение?
– ехидно поднял бровь он -Я не привык просить разрешение, профессор. Наоборот, мне казалось, что вам выгоднее, чтобы я пришел к вам, как обычный человек, а не майор, не так ли? Может, я ваш очередной пациент?

Желваки заходили на скулах Жиральда, тем не менее он хладнокровно вытянул чистый лист бумаги из стопки, лежавшей рядом, и взял новый карандаш, надевая маску безразличия.

– У вас есть жалобы, месье Девуа?
– процедил сквозь зубы свой вопрос Жиральд. Кого больше всего на свете ненавидел Жиральд Ларош сейчас сидел напротив него, жуя жевательную резинку, ухмыляясь. А желание набить ему морду подавлять становилось труднее, однако ему не следует забывать о репутации интеллигентного и благородного хирурга.

– Слава Богу, нет, -покачал головой Александер, испытывая терпение профессора, который невольно смял бумагу в комок -Хотя...Профессор, сколько человек может прожить без воды?

– Обезвоживание у здоровых людей наступает на пятый -шестой день.

Парень кивнул, что -то прикидывая в уме, прежде чем снова задать раздражающий вопрос:

– Сколько человек может прожить без сна?

– От двух до пяти суток, потом разрушаются клетки головного мозга, подавляя психику.

От последних слов Александер незаметно дернул плечом, но продолжил:

– А сколько человек может прожить без еды?

– Хватит!
– не выдержал Жиральд, хлопнув ладонью об стол -Для чего ты пришел ко мне с глупыми вопросами? Если нечего больше сказать, то проваливай! Вон!

Александер молчал, потирая щетину на подбородке, глубоко задумавшись, ибо даже громкий оклик Жиральда не подействовал на него. Профессор резко встал, приблизившись к нему, намереваясь выкинуть из кабинета, как следующее предложение майора пригвоздило Жиральда к месту:

– Получается, Анжелике Новик осталось жить всего три дня?