Искушение

Мадерик Робин

— Разве это так много для него значит?

— Да, много, очень много.

Когда Вера смотрела в глаза Элизабет, она понимала, что все ее доводы не имеют серьезного значения для девушки. И тогда они уже не казались убедительными и ей самой. Но у мужчин на этот счет своя точка зрения. На первом месте у них гордость и идеалы. Флетчер по-прежнему разрывался между обязанностями офицера и любовью. Вера знала это и не торопила его. У Флетчера должно было быть достаточно времени для того, чтобы принять решение. Но по ночам, перед тем как заснуть, она молила Бога о том, чтобы Флетчер не медлил

слишком долго. Веру очень беспокоила неопределенность, которая ожидала их в будущем. Сейчас, во время войны, могли произойти любые события, которые разлучили бы их. И на этот раз навсегда.

Глава 32

Ранним утром 2 марта 1776 года страшный грохот разбудил жителей Бостона. Это означало возобновление войны. Континентальная армия восставших вышла на левый берег и начала артиллерийский обстрел города, продолжавшийся три дня. Разрушения были довольно значительные, хотя и не такие сильные, как можно было ожидать. В воздухе постоянно висел запах дыма и гари.

Обстрел прекратился внезапно, в день годовщины «Бостонского избиения». т Когда прогремел первый выстрел, все обитатели дома миссис Эшли находились на кухне. Вера, прикусив губы и заставив себя забыть о собственном страхе, взяла испуганного сына на руки и стала укачивать его. Элизабет, ничего не понимая, бросила на пол одеяла, которые начала убирать, и попыталась собрать осколки чашки, упавшей с каминной полки.

Флетчер подошел к окну и разразился такими страшными ругательствами, которых женщины никак не ожидали от него услышать.

— Скажите, сударь, а дом может разрушиться? — спросила Бетси.

— Только в случае прямого попадания, — ответил лейтенант.

Уходя, Флетчер поцеловал на прощание Веру и сына и кивнул Элизабет. Единственное, что он мог обещать женщинам, — это вернуться сразу по окончании обстрела.

Когда он наконец закончился, Вера подвела итог: в доме была перебита почти вся посуда, выбито несколько рам и перед самым затишьем разрушена каминная труба. Несколько горящих поленьев выкатились на пол, который чуть было не загорелся.

Флетчер вошел в кухню, наполненную дымом, когда Вера пыталась привести все в порядок.

Лейтенант поцеловал ей руку и спросил, не ранило ли кого-нибудь из них.

— Миссис Эшли обожгла руку, лейтенант, — сказала Элизабет.

— Дай мне взглянуть, — обратился он к Вере.

— Ничего страшного нет, — ответила Вера.

— Как хочешь, — ответил лейтенант равнодушно.

Он склонился над колыбелью и взял сына на руки. Вера подошла к нему.

— Флетчер, что случилось, почему ты такой злой?

— Твои бунтовщики не пожалели ни женщин, ни детей, ни патриотов, ни сторонников короля и три дня обстреливали город только для того, чтобы отвлечь британские войска от своего главного мероприятия. Они возвели укрепления на Дорчестерских высотах. Теперь весь наш флот под обстрелом восставших.

Веру обрадовали эти новости, но она промолчала. Следуя ее примеру, сдержалась и Элизабет, уже готовая захлопать в ладоши.

— Значит, осада окончена? — спросила Вера.

— Пока мы не намерены сдаваться. На завтра назначено решающее наступление. Эти новости не должны покинуть нашей комнаты. Ты слышишь

меня, Элизабет? Это сражение должно не только решить исход осады, но и самой войны.

— Послушай, Вера, — продолжал Флетчер, — я надеялся, что мы успеем пожениться, но этого не произошло и теперь все зависит от исхода сражения. Война есть война, и завтра я могу погибнуть. Но я надеюсь вернуться. Я молю Бога об этом. Тогда мы решим, что делать дальше. Поверь мне, Вера, я люблю тебя!

Лейтенант снова ушел.

На этот раз глаза миссис Эшли были сухими. Она понимала, что ее слезы, сколько бы она их ни лила, не смогут защитить любимого.

Наутро начался сильный дождь. Через разбитую трубу вода попадала на горящие дрова, и они дымили. Бетси стояла около очага, разгоняя дым своим передником.

Маленький Джонотан мирно спал под стук капель дождя по крыше.

Проходили часы, но тишину над городом ничто кроме шума дождя не нарушало. Молчали пушки, не стреляли ружья, не слышно было команд офицеров.

Вера надела непромокаемый плащ и отправилась в город, чтобы выяснить обстановку. Но не успела отойти от дома, как была остановлена военным патрулем. От него Вера узнала, что жителям рекомендовано не покидать домов, чтобы не рисковать жизнью. Ей пришлось вернуться, но через некоторое время она повторила свою попытку. На этот раз повезло. Она натолкнулась на группу мужчин, собравшихся под одним из немногих сохранившихся в городе деревьев.

— Сражение началось? — спросила их Вера.

— Нет никакого сражения, — ответил один из них. — Эти чертовы бунтовщики вот-вот возьмут город и постреляют нас, как крыс. Какой стыд и позор! И нам и нашим защитникам-англичанам!

Вера подумала, что страшные потрясения последних месяцев подходят к концу. Если британцы сдадут город, все их войска и все сторонники короля должны будут покинуть его на английских кораблях. И Флетчер тоже. Он свернул со своего прямого пути только однажды: когда встретил ее.

Но убеждения самой миссис Эшли не изменились: она патриотка и радуется победе восставших. Ее идеалы — это их идеалы. Конечно, она воспитает патриотом и своего сына, и других детей, если Бог пошлет их ей. Им с Флетчером надо прийти к какому-то соглашению. А времени осталось так мало.

Вера спешила домой. Она бежала по своей улице, когда дверь одного из домов открылась и к ее ногам полетел какой-то сверток. Вера наклонилась и подняла его. Это был плакат, изображавший ее саму с колониальным флагом в руках в объятиях английского солдата.

— Предательница! — крикнула ей женщина, выглянувшая из двери.

Плакаты были разбросаны повсюду, а один висел на дверях ее дома. Вера собрала их и, войдя в комнату, бросила в камин.

— Элизабет, скажи, ты не сомневаешься во мне, в моей преданности делу восставших? — возбужденно спросила миссис Эшли.

— Конечно, нет, — ответила девушка.

— А ты знаешь, что обо мне говорят?

— Нет, — солгала Элизабет.

— Просто ты не хочешь расстраивать меня. Ведь я отдала годы жизни и все силы нашему делу. Почему же я не могу любить того, кого выбрало мое сердце? Люси Гэйдж вышла замуж за генерал-губернатора, но не заслужила такого презрения, как я!