Искушение силой
Шрифт:
Эпилог
Западная окраина Мурома была затянута густым туманом. Сизые, тяжёлые, мокрые языки стелились по земле, как живые клубились в низинах, становясь лишь немного прозрачнее на возвышенностях. У человека, попавшего в такой туман, одежда быстро сыреет. А двигаться в сырой одежде, ранним сентябрьским утром — то ещё извращение. Сыро, холодно, мерзко. Да и искажённые не любили бродить в плотном тумане, ничего
Поэтому туман Кирпич любил. Сырость — мелочь по сравнению с возможностью немного расслабиться в поисковом рейде. Пока туман лежит — группа не двигается, пережидая, когда туман рассеивается — группа не двигается, суша одежду и проверяя экипировку. Лишние часы отдыха. Благодать.
Четвёрка поисковиков отдыхала в удобно оборудованном самодельном жилище, устроенном в обрушившейся эстакаде по дороге между Макаровкой и Александровкой. Место тихое, хлебные места недалеко, в посёлках ещё сохранялись не распотрошённые дворы, искажённые шляются тут намного реже, чем по берегу Оби. Баланс между шансом что-то добыть и шансом лишиться головы.
Утреннее дежурство Кирпича не сильно напрягало. Всё равно их никто не может заметить, а уж подобраться… Несколько десятков метров нужно продираться сквозь узкие щели между упавшими бетонными плитами, обдирая шкуру и одежду. Бесшумно не подойти. Не нужно стоять до рези в глазах, вглядываясь в туман, сиди себе спокойно, слушай, что происходит, да думай о своём.
Услышав голоса, Кирпич подумал, что ему чудится. Напряг слух, пытаясь разобрать детали разговора. Туман искажал звуки, и Кирпич не мог понять совершенно ничего, кроме того, что говорили двое. Первый — мелкая девчонка или пацан, высокий детский голос звонко пробивался сквозь туман, быстро что-то тараторя. Второй — определённо мужик, голос низкий, глухой, слова роняет редко.
Гости, если это был не глюк, определённо шли со стороны Макаровки и это было странно, так как в Макаровке нормальных не осталось уже через месяц после «вдоха», все перебрались к родне в Муром. Водилась пара мелких искажённых, но те больше рычали, и говорить не умели. А со стороны области к ним вообще ещё ни разу никто не приходил. Уходить туда группы уходили, последнюю не далее месяца назад всем убежищем снарядили, но, как обычно, ни ответа, ни привета.
Постепенно Кирпич начал различать, о чём говорили гости, и мысль, что это глюк, только укрепилась. Из тумана доносился какой-то бред.
— А лазеры из глаз можешь? Всегда мечтала, чтобы раз, как в кино, сурово посмотрела и вж-ж-ж! Мерзость распадается на половинки, а вокруг кровища хлещет! Ведь можешь? Скажи? Можешь, да?
— Из глаз нет. Это полный бред.
— А из чего можешь? Из пальца? Из двух пальцев? Или изо рта как в той ванильной анимехе? Но тогда это будут не лазеры, это будет Серо! А я хочу лазеры! Колька, ты же меня знаешь, я не отстану! Говори, что мне нужно делать, чтобы получить лазеры?
— Помолчать! Поэтому лазеров у тебя не будет.
— Так нечестно! Ты
Кирпич, несмотря на весь бред, доносящийся из тумана, уже собирался будить Лидера, так как это точно был не глюк, это были люди, хоть и сумасшедшие, которые медленно приближались. Туман искажал звуки, но делал это единообразно и определить, что говорящие двигаются по дороге, для Кирпича не составило никакого труда. А значит трево…
— Привет, — тихий шёпот, раздавшийся прямо над ухом молодого поисковика, заставил все волосы на теле встать дыбом, а лёгкая сексуальная хрипотца в сказанном приветствии, подняла дыбом не только волосы, — не помешаю?
Предельно медленно, рискуя словить судорогу в сведённых мышцах шеи, Кирпич повернул голову и уставился в собственное отражение, ошарашено пялящееся на него с зеркального монолитного забрала шлема беловолосой незнакомки. Сплошное стекло полностью скрывало лицо и закрывало часть головы, оставляя неприкрытым выбритые виски и макушку с хвостом шикарных белых волос.
— Ты в адеквате, абориген, готов внимать? — не меняя интонаций, поинтересовалась незваная гостья и, видя заторможенный кивок поисковика, удовлетворённо кивнула и продолжила, — буди команду, одевайтесь и давайте выходите из своего каземата. Мы вас ждём на дороге. Идите на возмущённые вопли мелкой оторвы, не промахнётесь. У Вождя есть что вам сказать. Будем учиться дружить. Доступно?
Ещё раз заторможено кивнув, Кирпич в полном обалдении отвесил челюсть, когда девушка, одетая в какой-то фантастический доспех, просто исчезла. Растворилась в воздухе.
Кирпич уже было решил, что всё-таки это был глюк, как услышал этот самый голос, от которого у него до сих пор мурашки маршировали колоннами и в штанах было тесно, только со стороны дороги:
— Скоро выйдут! — голос был тот же, но интонации совершенно другие. Мурлыкающие, довольные, — я их дежурному, передала твоё приглашение!
— Тогда почему он так и сидит, как сидел? Тра, ты опять за своё?
— Да ладно, Вождь, дай хоть немного развлечься, не одной же Ленке получать от жизни максимум позитива! Тем более у меня на этих парней хорошее предчувствие. Может, хоть с ними договоримся.
Тяжёлый вздох был ей ответом. Кирпич же рванул верёвку, привязанную к ноге Лидера, давая тем самым сигнал тревоги. С психами пусть разбирается Лидер.
Густав Нойманн был дома. Родная Европа. Всё рядом, всё близко. Когда-то небольшие городки, тесные улочки, красивые крыши домов. Сейчас эта красота угадывалась лишь в необычайно красивых разноцветных кучах мусора и в уютно жмущихся друг к другу невысоких остовах когда-то уникальных домов. Родные, донельзя темпераментные бордовые искажённые и робкие, боящиеся даже теней лазурные человечки, пытающиеся сопротивляться уничтожающему их миру.