Искушение Евы
Шрифт:
Новость о том, что на меня напали, быстро стала хитом желтой прессы. На самом деле, это не редкость — когда на гонщиков нападают грабители. Такое случается каждый год. Особенно в неблагополучных странах.
Но, как правило, целью нападающих всегда являются деньги, дорогие телефоны, украшения. А порой — даже банальный автограф.
А вот ко мне пожаловали явно не ради автографа. Мне сказали, что это конец. И не было сомнений — меня бы прикончили, не окажись на пороге Роман. Он проявил немалую храбрость, напав на вооруженного
Может, сложись все иначе, я бы костьми легла, но добилась от полиции хоть каких-то зацепок. Убеждала бы правоохранительные органы, что тут замешана Вивиан. Но какие у меня доказательства? Роман этих слов не слышал, а имен никто не называл. Для меня тогда было главным состояние Вальяна. И тут повезло — пуля прошла навылет и не особо повредила руку. Даже кость не задело. Чистое везение, не иначе.
Конечно, колеса менять он теперь не мог как минимум месяц. Но я ему была безумно благодарна за спасение. Роберт попытался замять этот инцидент, опасаясь излишнего внимания к команде. И предложил на время переехать к нему. Для безопасности, так сказать. Пожить этот месяц в Норвегии, рядом с Вивиан.
И я на это, разумеется, отказала.
Это был уже просто полный треш. Может, мне еще пистолет ей в руку вложить и нажать на спусковой крючок? Неужели только мне одной казалось, что жена Солберга пытается меня убить?
А может, мне и правда только кажется? Что если это было послание от Шварцманов? Или от Палмера — действующего чемпиона, которого я публично унизила на гонках. Или же еще проще — киллера наняла Федерация автоспорта. Ведь они предупреждали, что если я не уйду сама, они обеспечат мне "сюрпризы" в карьере.
Черт. Я окончательно запуталась.
Кому была выгодна моя смерть? Да многим она была выгодна. Мне было трудно назвать хоть несколько людей, которые точно не желали мне зла. И первым в этом списке значился не Роберт. Конечно, для него я была инструментом победы. Но не для Романа. Для него я оставалась просто другом. И это он меня спас от гибели.
Поэтому с ним я и проведу этот месяц. Так для меня будет реально безопаснее. Ему я доверяю больше, чем себе.
— Тебе нужно залечь на дно, — предложил он сам. — Я считаю, что те люди, кто бы их ни послал — они могут вернуться. Быть на публике теперь небезопасно.
— Что ты предлагаешь? Я не могу просто уйти посреди сезона и сдаться. Ты ведь отдаешь себе отчет, что именно этого от меня и добиваются. Чтобы я сдалась и ушла со сцены. Исчезла.
— Но на другой чаше весов — твоя жизнь, дуреха.
— Гонки для меня — и есть жизнь, Рома. Как ты этого не понял до сих пор?
Он улыбнулся и прижал меня к себе. Одной рукой. Потому что вторая была зафиксирована шиной до полного выздоровления.
— Жизнь — это не только наши цели. Не стоит жить мечтами.
— А чем тогда
— Днями жизни, — ответил он и посмотрел в глаза. Приглаживал волосы и убеждал в существование жизни после клетчатого флага. — Живи каждым новым днем. И ты увидишь, что жизнь разнообразна. И прекрасна. Даже сейчас.
— Предлагаешь просто переждать летний перерыв?
— Да. Не едь на базу, не афишируй свое местонахождение. Пускай эти страсти улягутся. И наемник потеряет след.
— Куда же мне податься? Домой я не вернусь. Лучше уж смерть, — усмехнулась я.
Но Роман ответил вполне серьезно:
— Поживешь со мной.
— Что?
— Да. Я серьезно. Предлагаю провести это лето в моем отчем доме. Ты бывала в Провансе?
— Нет. В настоящем — никогда.
— Пора тебе скрыться с радаров и пожить для себя. Успокоить душу. Познакомлю тебя с мамой и папой.
— Было бы классно…
Глава 14
Неожиданно для всех, включая Роберта, я "исчезла с радаров", как посоветовал Роман. Мы уехали на его живописную родину — на виноградный юг Франции. Там был его дом, жили родители.
Дом оказался правда большим и красивым. Но, в отличие от усадьбы Солбергов, тут не было помпезности и роскоши. Скорее, походило на уютный фермерский дом с видом на пшеничные поля. Семейство Вальянов оказало мне радушный прием. Не то что моя родная мать. Тут не было никаких упреков, никаких возмущений. Никакого холода. Все наоборот. Было приятно. Тепло. Уютно.
Было очень странное чувство, будто я дома. Никогда до этого не бывала здесь, но почувствовала себя родной. Своей. Домашней. И главную роль сыграл здесь Рома.
Рядом с ним я чувствовала себя уверенно, легко. Ему я ничего не должна доказывать. Он воспринимал меня такой, какая есть. Я четко понимала: порви я завтра с автоспортом, уйди из Формулы-один или проиграй важную гонку — ему будет все равно. Он не отвернется. Для него я так и останусь мной.
Такой, какой я вижу себя в зеркале и чувствую в тепле его дружеских объятий. Я в него влюблялась. Это ощущалось все сильнее с каждым днем. И неважно, чем мы занимались — помогали его родителям, смотрели фильм, гуляли на свежем воздухе, бегали утром полевыми дорогами. Я крепла в мысли, что именно такой мужчина мне нужен.
Не авторитетный Роберт. Не заносчивый и избалованный Никита. Мне нужен был он — Роман Вальян. Простой молодой парень, который умеет готовить, ладит с техникой, способен защитить не только на словах. Готов закрыть тебя собой. И готов узнать тебя такой, какая ты есть в глубине души.
— Расскажи о своем детстве, — предложил он как-то поздно вечером. Когда родители отправились спать. Мы вымыли вместе посуду, убрали на кухне. И сидели на диване, попивая чай из мяты и мелиссы. — Каким оно было? Не родилась же ты с рулем в руках.