Искушение Дэвида Армитажа
Шрифт:
— Что ты понимаешь в сомнении?
— Наверное, ты удивишься. С деньгами сомнение не исчезает. И чаще, наоборот, усиливается… — Он встал. — Теперь я должен…
Я перебил его:
— Я люблю твою жену.
— Поздравляю. Я тоже ее люблю.
Затем он повернулся и пошел к двери. Открыв ее, он повернулся и сказал:
— Увидимся в кино, Дэвид.
И ушел.
По дороге в аэропорт я отправил две эсэмэски на сотовый Марты, умоляя ее позвонить мне. Когда через семь часов я прибыл в Лос-Анджелес, на моем сотовом скопились десятки посланий от тех, кто когда-то входил в число моих коллег и друзей. Все поздравляли меня с выступлением
Я взял машину и поехал на побережье. На следующее утро я открыл «Лос-Анджелес Таймс» и обнаружил в разделе, посвященном искусству, пространную статью под заголовком «Тео Макколл и искусство мести по-журналистски». Материал для статьи подбирался очень тщательно, использовались самые надежные источники. В конечном счете сомнительные методы Макколла были разоблачены, равно как и его пристрастие к очернению людей и разрушению карьер.
Журналистам удалось раскопать подробности из личной жизни своего коллеги. Например, Макколл всем рассказывал, что окончил престижный Колледж Троицы в Дублине, хотя на самом деле еле-еле доучился в средней школе. Как выяснилось, он бросил двух женщин, после того как они забеременели, и затем отказался платить алименты. Имелись также данные о том, что его прогнали из Эн-би-си за профнепригодность — он действительно не мог написать ни одного стоящего сценария. Примерно за год до появления на экранах сериала «Продать тебя» он выдвигал идею ситкома, которая никуда не привела. «Неудивительно, что он затаил злобу на Дэвида Армитажа и его крайне популярное шоу», — писала газета.
Через день после появления этой статьи Макколл исчез. «Голливуд Леджит» объявила, что его колонка выходить больше не будет. И хотя охочие до сенсаций газетчики пытались отыскать его, чтобы узнать реакцию на статью в «Таймс», им это не удалось.
— Ходят слухи, — сказала Элисон по телефону, — что этот тип убрался назад, в Англию. Во всяком случае, так говорит мой частный детектив. Знаешь, что еще он сказал? По банковским документам Макколла видно, что он получил от «Любич Холдингс» целый миллион. И ты легко можешь догадаться, какую сделку заключил с ним Флек: Макколл берет всю вину на себя, его репутация летит в помойку, он нигде больше не показывается — и за это получает неплохие, согласись, деньги.
— Как только твой парень все это узнает?
— Я не спрашиваю. И он уже не мой парень. С сегодняшнего дня он на меня не работает. Потому что дело закрыто. Да, кстати, сегодня со студии «Флек Филмз» прибыли контракты на все четыре сценария. На двенадцать миллионов. И… хочешь — ставь, хочешь — нет.
— Сам он по ним снимать не будет.
— За исключением «Трех старых ворчунов».
— Но он остановил проект…
— Дэвид, он сказал это сразу после того, как ты потоптался по нему в ходе интервью. Полагаю, жена уговорила его передумать.
— Ты хочешь сказать…
— Сегодня в «Дейли Вераити» я прочитала статью, в которой говорится, что съемки «Старых ворчунов» начнутся через шесть недель и что ставить фильм будет Марта Флек. Похоже, она твоя страстная поклонница.
— Я ничего об этом не знаю.
— Эй, кому какое дело, нравишься ты дамочке или нет? Они снимают фильм. Это хорошие новости.
На этом хорошие новости не закончились. Через неделю мне позвонил Брэд Брюс.
— Надеюсь, ты не откажешься поговорить со мной, — сказал он.
— Я ни в чем тебя не виню, Брэд.
— Ты куда добрее, чем был бы я сам в подобных
— В сравнении с последними шестью месяцами слегка получше.
— И ты все еще на побережье, в том местечке, где, по словам Элисон, жил в последнее время?
— Угу. Отрабатываю две недели в связи с увольнением по собственному желанию из местного книжного магазина.
— Ты работал в книжном магазине?
— Да, есть-то надо.
— Понятно, Но сейчас ты получил двенадцать миллионов от Фила Флека…
— Я должен отработать в магазине еще пять дней.
— Ладно, ладно. Очень похвально, но… ты в Лос-Анджелес собираешься возвращаться?
— Это ведь там деньги, верно?
Он засмеялся.
— Как там новые серии? — спросил я.
— Ну… именно по этому поводу я тебе и звоню. Общим редактором по сценариям у нас сейчас Дик Лятуше. И мы уже подготовили следующие шесть серий. Но, должен признаться, сильные мира сего не высказывают удовлетворения. В эпизодах не хватает остроты, резкости, остроумия, которые ты вносил в текст.
Я промолчал.
— Вот мы и подумали…
Через неделю я подписал контракт со студией. Я должен был написать сценарии к четырем из восьми предполагаемых серий. Также я был восстановлен в должности руководителя сценарной группы. Но прежде всего я должен был улучшить первые шесть серий к новому сезону. Про долг, который якобы числился за мной, было немедленно забыто. Мне вернули все — вплоть до офиса, места на парковке и медицинской страховки. О репутации я уже не говорю. Потому что, как только стало известно про возобновление связей с телевидением (контракт стоил два миллиона), всем снова захотелось ко мне в друзья.
Элисон сказала мне, что ей позвонили из «Уорнер Бразерс» — они собираются снова запустить в производство «Кражу со взломом».
— Пожалуйста, скажите мистеру Армитажу, чтобы он забыл о такой мелочи, как пробная фраза в начале сценария, — с подобострастным придыханием передразнила она разговаривавшего с ней продюсера.
Звонили также старые деловые знакомые. Кое-кто пригласил меня на обед, и я обещал подумать. Утруждать себя размышлениями на тему «Где же вы были, когда я в вас нуждался?» не в духе Голливуда. Потому что здесь все по-другому. Или ты нужен, или про тебя забывают. Или ты наверху, или внизу. Или на тебя есть спрос, или нет. В этом смысле Голливуд наглядно демонстрирует дарвиновскую теорию: выживает сильнейший. Если в других городах этот безжалостный принцип маскируется под вежливым политесом, здесь действует самый примитивный закон: мы в тебе заинтересованы, пока ты для нас что-то делаешь. И мне даже нравится беспощадная практичность такой точки зрения. По крайней мере, ты четко понимаешь, с чем и с кем ты имеешь дело. И ты знаешь правила игры.
Вскоре я перебрался в город. Надо было подыскивать себе новое жилье, и в этом вопросе я прежде всего руководствовался чувством осторожности. Никаких скоропалительных решений. Никаких блестящих игрушек. Никакой веры во всемогущество успеха. Поэтому вместо модной квартиры на верхнем этаже я снял миленький домик в Санта-Монике. Три тысячи долларов в месяц. Две спальни — уютные и просторные. Вполне мне по карману.
Что касается машины, я решил оставить свою старую, видавшую виды BMW. Когда я приехал на работу, впервые после долгого перерыва, получилось так, что у парковки мы появились одновременно с Брэдом Брюсом. Он вышел из своего кабриолета «мерседес SR» и с изумлением оглядел мой драндулет.