Искупление
Шрифт:
Барбара вздохнула, прикрыла глаза, было видно – говорить ей было в тягость, тем более при безумной девушке, что похитила их. Было сложно говорить серьёзно и откровенно при том, кто смеётся над всем этим.
– Барбара, милая, это всё, как ты и сказала, было в прошлом! – нежно отозвался Том, что плохо отразилось на лице его подруги. – Мы говорили об этом с Келли, мне просто было удобно с ней, ведь мы знали друг друга, а времени быть с кем-то, в ком я до конца не уверен в плане здоровья и вообще… Я ведь в то время не мог завести девушку, поскольку был всегда очень занят и поскольку
Томас виновато опустил голову, с отчаянием вздыхал. Он был унижен и подавлен. Он хотел смыть с себя этот ужасный позор, который понизил его в глазах возлюбленной девушки.
– Всё в порядке, Томми, – неожиданно отозвалась Барбара, чуть наклонив голову. – Это всё не важно уже, ведь это, и правда, только лишь прошлое. Я люблю тебя и всё равно хочу быть с тобой.
«Прекрасная, прекрасная нота, выляпанная в луже розовой краски, – подумала Келли. – Только никто не видит, кроме меня, что в этой краске растекается одно только дерьмо вместо блёсток».
Нежно Томас отозвался возлюбленной, и если бы оба не были прикручены к стульям, то наверняка неистово бы целовали друг друга, обещая если не полстраны, то верность в любви до конца дней своих.
«Жалкая пародия».
Идилию нарушила как всегда Келли: медленно девушка начала саркастично аплодировать, смотря на голубков с вызывающей улыбкой.
– К чему это? – не выдержал её друг.
– Всё складывается просто лучше, чем я могла предположить! – Девушка прекратила аплодировать.
– Не ты ли наверняка хотела, чтобы я, напротив, отвернулась от него после увиденного? – поинтересовалась Барбара.
– Видишь ли, так даже лучше! – Келли улыбнулась и встала со своего места. – А теперь: почему я начала именно с тебя. – Похитительница рассмеялась, обходя их по кругу.
– Что же ты скажешь, ну? – не выдержал Томас.
– Представленное нужно было за тем, чтобы я понаблюдала за реакцией Барбары, которой явно надломила её планы относительно тебя, Том.
Упомянутая пленница сглотнула, чего не заметил Том, но не Келли. Келли была слишком внимательна ко всему происходящему.
– Видишь ли, наивный Томми, задумка была в том, чтобы Барбара попилила тебя, что ты та ещё сволочь по прошлому. Но не это главное, ведь главное – что сделала она, и после того, как ты обо всём узнаешь – глупо было бы с её стороны до этого оскорблять.
Она остановилась перед ними.
– Но, как видишь, она пошла иной дорогой. – Келли наклонилась вперёд. – Ещё худшей дорогой. – Лицо её исказила хищная улыбка, Барбара при этом стала слишком серьёзной.
Безумица вновь стала ходить вокруг них.
– То, что она пошла тебе навстречу, только ещё глубже сбросило её в яму, в которой она застрянет раз и навсегда. Мне не нужно было лишних подтверждений, что она боится правды – и вот, пожалуйста, Томми. Она боится и тут же, ТУТ ЖЕ! – закричала она, – пошла навстречу тебе, любимому! Не считаешь ли ты, что это довольно странно? Простил бы ты её так быстро после подобного, только если бы на твоём месте была она? Вот ты увидел её с другим – простил бы?
Келли наклонилась перед ним, высматривая его реакцию. И Томас
Девушка усмехнулась ему в лицо:
– Вот видишь, я права, и ты понимаешь это.
Он молчал. Сказать было нечего.
Со вздохом она пошла к барной стойке. Вернулась на своё место более чем счастливой, бодрой, с новым стаканом алкоголя, который поставила на столик.
– Итак, друзья, нам стоит продолжить, чтобы не одна я чувствовала себя такой несчастной!
– Хочешь пополнить свои ряды нами? – вяло поинтересовался всё ещё понурый Томас.
– А ты имеешь что-то против? – Девушка невинно захлопала глазами. – Хотя нет, не отвечай, мне же всё равно! – В подтверждение своих слов она махнула рукой и улыбнулась, пока и вовсе не рассмеялась собственной шутке.
Она вновь встала и пошла за барную стойку.
– Смейся-смейся, Келли, только вот всё равно всё это очень глупо, ты видишь того, чего не существует, – уверенно заявил Том.
– Ты так считаешь?
Келли впервые улыбалась уже без капли безумия, так, как улыбаются люди, точно знающие, что они правы и у них даже есть доказательства. Но какой же при этом странной она была! Столько перемен настроения Томас никогда за ней не замечал, а сейчас лишь за одно утро – как он смел судить по солнцу за окном – она ревела, и рыдала, и выпадала из реальности, и смеялась, и была нормальной. Разве может такое несчастье случиться с человеком от безответной любви, что человек теряет самого себя от горя? Или Келли была безумной с самого начала, или всё же любовь иногда творит с человеком огромные деяния, как страшные, так и возвышенные.
Безумица медленно выходила из-за барной стойки по направлению к Барбаре.
– Всё произошло так, как я и задумывала. Тебе стало стыдно, теперь твоя ненаглядная сучка всё знает, она будет вспоминать всё, что видела и слышала, и ты будешь мерзким в её глазах, что бы там она тебе ни говорила. Но должна открыть завесу и уже сказать, что ты и так просто мерзок в её глазах, ибо ей ты сам, как человек, не нужен. Да ей вообще пока никто не нужен, она лишь хочет жить славно, и я теперь перехожу к следующему шагу, Барбара, – последнее Келли сказала, уже стоя позади пленницы, при этом положив руку на плечо пленницы.
Пряча вторую руку у себя за спиной, Келли в упор смотрела на Тома, чувства которого были смешанны в этот момент: ему было стыдно, так сильно, что он хотел содрать с себя кожу, будто сам стыд от этого пройдёт сам по себе. Однако он не понимал также, чего ещё хочет подруга, что она намерена сделать сейчас?
В голову его пробрались опасные мысли о будущем, его Барбара винит его во всех связях с Келли, что он был так мерзок и низок, что из-за него всё это случилось. Только вот это ещё и не настало, и это может быть чем угодно, и ясно только одно – это подвластно Келли, безумной, обиженной Келли, которая не намерена отступиться от своего.