Искупление
Шрифт:
Почти все гоблины, которые не разбежались, также стояли не шевелясь или бесцельно бегали по берегу ручья, словно обезумев. Один из них подскочил слишком близко к увальню. Он был настолько очарован мерным щелканьем клешней, что не заметил, как чудовище схватило его.
Бурый увалень высоко поднял несчастного, сжал его покрепче, отправил в пасть и моментально проглотил, а затем снова двинулся, чтобы закусить еще одним гоблином.
– Монстр! – закричала Фиона, как будто на мгновение снова стала прежней.
Она занесла меч и что есть силы ударила по бугристой поверхности клешни, но не нанесла увальню
Между тем в пасть бурого увальня отправился еще один горемыка.
– Он так за ночь нас всех пожрет! – прокричал Дамон, поняв, что ни Фионе, ни сиваку не удается ранить чудовище. – Его шкура крепче пластинчатых доспехов!
Он приблизился, отмахиваясь от клешней увальня алебардой. Из-за того, что Рагх и соламнийка находились слишком близко к монстру, Грозный Волк не мог как следует размахнуться. Тогда он поднял оружие над головой, резко опустил, словно дровосек – топор, и тотчас же почувствовал азарт настоящей борьбы.
Лезвие алебарды вошло в плечо бурого увальня, из раны хлынул фонтан зеленой крови, обдав всех дождем брызг.
– У него есть кровь! – воскликнула Фиона. – Значит, этот монстр смертен! – Девушка утроила напор, и ей удалось отколоть несколько кусков брони монстра выше клешни. Вязь на клинке ее меча сияла ярко-синим цветом, острое лезвие блистало в лунном свете. – Я убью его своим мечом!
Она отскочила, чтобы замахнуться, но в этот момент увалень повернулся с неожиданной для его размеров скоростью и выставил клешню, громко ею щелкнув. У Фионы была хорошая реакция, она в последний момент увернулась – чудовищу удалось лишь порвать на ней одежду. Фиона прыгнула ему за спину, оттолкнула Рагха и начала бешеную атаку.
– Мы его ранили! – прокричал сивак, которому тоже удалось нанести бурому увальню несколько ран, из которых теперь толчками выплескивалась кровь.
Дамон сделал резкий выпад, вонзив лезвие в плечо чудовища еще глубже, нанеся ему такую рану, что одна клешня его задергалась и бессильно повисла. Грозный Волк ударил еще раз, с еще большей силой. Увалень жутко взвыл, словно заскрежетали друг о друга катящиеся валуны. Земля пошла трещинами от топота когтистых лап – чудовище отступило и начало закапываться в им же созданную яму.
– Бежит! – триумфально прокричал Рагх, награждая ударами наполовину скрывшегося увальня. – Мы победили!
– Мы не можем дать ему уйти! – зло откликнулась Фиона. – Не можем дать ему уйти живым!
– Она права! – бросил Дамон, с размаху опуская лезвие алебарды на спину монстра, и тут же выдернул его, напрягая мускулы. – Если тварь уйдет, то потом снова сможет напасть на нас снизу.
Земля стонала от воя бурого увальня.
– Погоди, так не годится. – Мэлдред закончил плести заклинание, из его ладоней выплыл желтый, светящийся, словно маленькое солнце, шар, опустился на землю и покатился к чудовищу. – Всем в сторону! Отойди, Дамон!
Грозный Волк сгреб в охапку Фиону, которая все еще наносила удары сияющим клинком, в тот же момент отскочил и Рагх. Магический шар достиг назначенной цели, покружился вокруг увальня и провалился в яму.
– Ну и что
Конец его фразы повис в воздухе и был поглощен ужасным ревом. Земля вспучилась, выбрасывая комья грязи, и все увидели обжигающее глаза сверкание. Почва начала каменеть, сковывая лапы и клешни чудовища.
Бурый увалень завыл в бессильном гневе. Мотая головой, он всеми четырьмя глазами воззрился на сивака, зачаровывая его. Рагх глупо раскрыл пасть и поплелся к рычащему чудовищу, которого продолжала обволакивать каменеющая земля.
– Дамон, пора! – прокричал Мэлдред. – Кончай его!
Грозный Волк среагировал мгновенно. Отпустив Фиону, он нанес увальню мощный удар.
Остро отточенное лезвие разрубило каменный панцирь. Бурый увалень взвыл так, что земля содрогнулась. Камень, в который он врос, пошел трещинами. Чудовище попыталось освободиться.
Дамон ударил снова.
– Кровь! – злорадно вскрикнула Фиона. – Мы можем его убить! Я могу его убить!
Девушка приблизилась и несколько раз вонзила клинок в трещины. Рев наконец прекратился, и бурый увалень перестал двигаться. Через мгновение затихла и земля. Бывший рыцарь отступил и глубоко вздохнул. Рагху и гоблинам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Через некоторое время из лесу стали выходить и остальные существа, которые до этого в страхе прятались за деревьями.
Дамон спустился к ручью, чтобы смыть кровь с тела и лезвия алебарды. Посмотрев наверх, он увидел, как драконид пытается забрать меч у Фионы.
– Он со мной разговаривает! – отчаянно кричала девушка.
– Оставь ей клинок, – приказал Дамон, поднимаясь к ним.
Драконид поднял бровь:
– Она едва не убила тебя, Дамон, Ты что, тоже обезумел? Оставлять ей оружие!…
«Может быть», – подумал Грозный Волк, а вслух произнес:
– Отдохнем час, не больше. Затем надо снова идти.
Они до рассвета шли на север вдоль ручья, который постепенно расширился до размеров небольшой реки.
– Ягмурт говорит, что деревня, которую ты ищешь, вон за тем холмом, – обратился Рагх к Дамону. – Они хотят знать, поведешь ли ты их в бой против их двоюродных братьев – хобгоблинов. Они думают, раз ты убил бурого увальня, то можешь творить чудеса.
Грозный Волк не ответил – он смотрел на свое отражение в воде. «Я монстр», – думал бывший рыцарь. Огонь, зарождавшийся в его животе, распространялся по всему телу. Последние несколько миль Дамон старался не замечать боли и упорно шел вперед.
– Ты стал выше ростом, – осторожно сказал Рагх, присматриваясь к нему. Затем он бросил настороженный взгляд на Фиону, однако та была полностью поглощена перешептыванием со своим мечом. – Ты не заметил? Я бы сказал, не меньше чем на несколько дюймов.
Швы и без того изорванной одежды Грозного Волка расползались под напором разрастающейся плоти.
– Да, Рагх, я знаю.
Дамон продолжал смотреть на свое отражение. Его лицо тоже изменилось, и бывшему рыцарю потребовалось несколько минут, чтобы понять, как именно. Его лоб стал немного выше, надбровные дуги обозначились резче и словно готовы были сойтись над переносицей, шея вроде бы стала толстой, как у драконида, хотя Грозный Волк не был в этом уверен, уши слегка уменьшились и как будто прилипли к голове.