Искупление

Кингсбери Карен

План начал оформляться в ее сознании, и она почувствовала облегчение. Тим все еще любит ее; он просто обязан ее любить. Он не откажет ей, особенно если...

Она порылась в сумочке и достала тест на беременность, который купила накануне. Сев на постель, она снова прочитала инструкцию; может быть, она может продолжить начатое и сделать тест, не дожидаясь утра. Ей надо точно знать, нельзя отрицать очевидное. Если она действительно беременна, то она уже на втором месяце и скоро это будет заметно.

Кэри

уже в который раз с тех пор, как Тим ушел, стала высчитывать срок, пытаясь узнать, когда именно она забеременела. Результат получался прежний. Если тест окажется положительным, это случилось где-то в августе, то есть Тим тогда уже любил другую женщину. От этой невыносимой мысли она чувствовала себя грязной, как будто ею воспользовались. Она постоянно пыталась убедить себя, что это невозможно. Она не должна была забеременеть именно тогда, когда была для Тима всего лишь средством для снятия физического напряжения. Когда он уже не любил ее.

Она закрыла глаза рукой. Лежа в постели, она стала снова вспоминать себя и Райана, как они молились вместе в церкви. Как приятно было снова увидеть его, обнять его. Они так дружили, когда были подростками!

Воспоминания о тех годах наполнили ее, и, хотя Кэри знала: их надо выбросить из головы, — она не находила в себе сил для этого. Нечистые мысли сидели за столом, пили колу и радовались.

С годами боль при воспоминании о том ужасном ноябрьском дне явно утихла. О том дне, когда Райан получил травму и когда она окончательно поняла: у них с Райаном нет общего будущего.

Всегда ли время так лечит? Так притупляет боль, так усиливает радостные воспоминания? Ее мысли о Райане становились все упорнее, за столом теперь их была уже целая толпа, но Кэри была не против. Ей хотелось, чтобы они были с ней, хотелось вернуться в те годы, войти снова в ту же реку, снова пережить те летние дни, когда ей было двенадцать лет и когда она впервые увлеклась Райаном Тейлором.

Уоррен Б. Тейлор работал в администрации больницы Святой Анны в Блумингтоне, когда отец Кэри начал работать там интерном. Обоим было примерно по двадцать пять, и они быстро стали друзьями.

Кэри помнила, как отец говорил ей, что из-за занятости они не так уж много времени проводят вместе. Но в то лето, когда Кэри исполнилось двенадцать, Бакстеры перебрались в колониальный дом с пятью спальнями в Клир-Крик, через три дома от Тейлоров. И в тот вечер мистер Тейлор пригласил их семью к себе на барбекю.

Кэри распаковывала вещи в своей новой комнате, когда отец заглянул к ней и улыбнулся.

— Оторвись от дел на время. Мы идем к соседям на ужин.

Это был не худший вариант, но в двенадцать лет ей интереснее было освоиться в своей комнате, чем участвовать в вечеринке.

— А можно мне остаться дома? Я уже почти все разобрала.

— Мистер Тейлор — мой друг, — взгляд ее отца говорил больше, чем слова. — Я хочу, чтобы мы были там все вместе.

Кэри надела обрезанные до колена белые джинсы и серо-голубую футболку и решила вернуться домой как можно скорее. Вместе с родителями, братом и сестрами, они пошли в гости.

Через полчаса они пили холодный чай со льдом на задней террасе дома Тейлоров, когда во двор ворвался темноволосый мальчик без рубашки. Кэри поставила стакан и исподтишка рассматривала сына хозяина. Он был высоким и худым, с широкими плечами и узкими бедрами, в руках — футбольный мяч.

— Привет, папа, вот я и дома. Я буду нападающим.

Мистер Тейлор готовил бургеры. Он прикрыл гриль крышкой и посмотрел на семейство из семи членов, сидящее за столом для пикника, потом на своего сына.

— У нас гости.

— Ах, извините.

Мальчик поднял руку в приветственном жесте и замер, увидев Кэри. Их глаза встретились на мгновение, и Кэри до сих пор помнила, как у нее внутри все перевернулось от его взгляда.

— Привет.

Его тон был дружелюбным и любопытным, но его приветствие было обращено к ней одной.

Мистер Тейлор откашлялся, и Райан моргнул. Чары рассеялись, когда он оглянулся на отца.

— Мы будем есть через пять минут. Иди умойся.

— Да, сэр, — Райан кивнул, но прежде чем побежать в дом, он еще раз посмотрел на Кэри. Через мгновение он был уже внутри, а Кэри поняла, что ее сердце больше ей не принадлежит.

Райан в тот вечер сидел напротив нее. Так как семья Кэри переехала в Блумингтон, ей предстояло ходить в новую школу. Райан старался рассказать ей все, что ей следовало знать.

— Не могу поверить, что ты только в седьмом классе, — короткие темные волосы Райана вились по обе стороны от лица, он был очень загорелым.

Кэри почувствовала, что краснеет.

— Я выгляжу старше.

— А сколько тебе лет?

— Двенадцать, — Кэри положила бургер и наклонила голову. — А тебе?

— Четырнадцать. Осенью стану старшеклассником.

Кэри указала подбородком в сторону футбольного мяча.

— Ты играешь в футбол?

— Постоянно, — он ухмыльнулся и отодвинул тарелку. — Хочешь прогуляться?

Она кивнула и, оставив ужин почти нетронутым, вышла с Райаном во двор. Они играли на улице, смеялись, дразнили друг друга, пинали мяч, пока не зашло летнее солнце и светлячки не загорелись в траве.

Потом Кэри осознала, что, вероятно, в Клир-Крик она не единственная девочка, очарованная Райаном Тейлором. Он был взрослее, уже почти старшеклассник. Но она жила через три дома от него, и это кое-что значило.

Наступила осень, и Кэри стала видеть Райана меньше, чем бы ей этого хотелось. Она стала ходить на занятия молодежной группы общины Клир-Крик и брала уроки тенниса в клубе; Райан был занят или футболом, или каким-нибудь другим видом спорта в зависимости от сезона. Но когда наступил июнь, они опять стали проводить много времени вместе, играя с соседскими ребятами, занимаясь ловлей рыбы на озере Монро, считая звезды и болтая во дворе в летние ночи. Осень опять пришла слишком быстро. Чуть позднее родители Райана подарили ему на шестнадцатилетие блестящий темно-синий «шевроле». В результате его почти никогда не было дома, и хотя Кэри часто о нем думала, видела его она лишь мельком.