Искупление

Дарховер Дж. М.

Из гостиной раздался звон часов, который, как показалось Кармину, длился целую вечность. Время было бессердечной стервой, неумолимо утекая оно словно насмехалось над ним. Секунда, две секунды, двадцать минут, час. Могло пройти целое столетие, ускользнувшее из виду в мгновение ока.

Грудь Кармина разрывалась от боли. Ему хотелось, чтобы она, наконец, прекратилась.

Услышав позади себя шаги, он ощутил подступающую тошноту. Он боялся того, что Хейвен проснется и застанет его на лестнице – в глубине души он предательски надеялся на то, что это все же случится

и что она остановит его, несмотря на осознание того, что было уже слишком поздно.

– Я удивлен, что ты еще здесь, – сказал Винсент, проходя мимо сына. – Я думал, что ты уже уедешь к этому времени.

– Я тоже, – ответил Кармин дрогнувшим голосом, продолжая смотреть на сумку. – Она меня возненавидит. Она будет жалеть о том, что вообще впустила меня в свою жизнь.

– Когда-нибудь она поймет причину твоего решения.

Ощутив подступавшие слезы, от которых щипало глаза, Кармин сжал руки в кулаки.

– Это, блять, морально убьет ее.

– Да, скорее всего.

– Отлично, – проворчал Кармин, сердито смотря на отца. – Спасибо, ты умеешь подбодрить.

– Ты бы предпочел ложь? – спросил Винсент, приподняв брови. – Разумеется, это серьезно ранит ее, Кармин. Это неизбежно.

– Пиздец, – сказал Кармин. – Все должно было быть иначе. Не заканчиваться вот так. Мы должны быть вместе, должны убраться подальше от всего этого и просто наслаждаться жизнью. Мы хотели хотя бы раз просто, блять, пожить. И посмотри теперь, куда все это нас привело.

– Ты взвешиваешь за и против? – спросил Винсент. – Еще не поздно передумать.

– Поздно, – ответил Кармин. – И стало поздно в тот момент, когда я пошел к Салу. Она заслуживает лучшего, чем та жизнь, которую я могу ей предложить.

– Что же тогда ты хочешь от меня услышать, сын?

– Что ей будет лучше без меня, что нам будет лучше порознь.

– Хорошо, – согласился Винсент, – но кто убедит в этом тебя самого?

Этот вопрос застал Кармина врасплох. Многозначительно посмотрев на отца, он попытался подыскать нужный ответ, дабы облегчить свое беспокойство, однако мысль о том, что ему придется покинуть этот дом без Хейвен причиняла куда большую боль, чем Кармин когда-либо мог представить.

Распахнувшаяся входная дверь прервала ход его размышлений. Зайдя в дом и заметив Кармина, Доминик замер и, прищурившись, захлопнул за собой дверь. Он редко выходил из себя, но в те редкие моменты, когда это случалось, он становился непредсказуемым – зачастую, его слова ранили ничуть не меньше, чем кулаки Кармина.

– Смотрю, ты еще не успел ее бросить, – заметил Доминик.

Слова брата серьезно задели Кармина.

– Оставь его в покое, Дом, – вмешался Винсент. – Ты только усугубляешь ситуацию.

– Усугубляю?! – с удивлением воскликнул Доминик. – Кто-то же должен удержать его от совершения самой большой ошибки в его жизни. Она – самое лучшее, что вообще случалось в его жизни!

– Думаешь, я не понимаю этого? – разозлился Кармин. – Она заслуживает свободы выбора!

– Так почему тогда ты отнимаешь у нее это право? – спросил Доминик. – Ты делаешь это для того, чтобы она

была вольна выбирать то, что пожелает, и при этом сейчас ты решаешь за нее!

– Я не могу допустить того, чтобы это решение стало для нее первым: чтобы она выбирала между своими мечтами и мной. Как я вообще могу у нее об этом спрашивать? Она все время волнуется обо всех, кроме себя, потому что все эти мудаки сломили ее. И я буду точно таким же, как и они, если попрошу ее выбрать меня! Но она должна определиться в этой жизни самостоятельно, она заслуживает этого, независимо от того, осознает она это или нет.

– Ничего глупее в своей жизни я еще не слышал, – сказал Доминик. – Ты вообще слышишь, что говоришь? Какое право ты имеешь решать за нее? Потому что тебе кажется, что тебе виднее? И как это ты вообще снизошел до нее?

– Пошел ты! Возможно, она хочет быть со мной, но я – не тот человек, с которым она должна быть.

– Это тебе так кажется, – сердито сказал Доминик, подходя вплотную к Кармину. – Но, как я уже говорил, ты не потрудился даже поговорить с ней об этом. Ты предположил это. Кому какое дело до того, чего хочет Хейвен, верно? Мы все просто возьмем и скажем, что понимаем ситуацию лучше, чем она и решим все за нее, а потом сделаем вид, что именно это ей и нужно, хотя в действительности это может знать только лишь она сама.

– Она хочет будущего, Доминик. Она хочет быть свободна.

– Но она не свободна, – ответил Доминик. – И не обретет свободу до тех пор, пока подобные тебе люди будут решать за нее. Я думал, что ты выше этого, Кармин, но, вероятно, я ошибся. Возможно, ты на самом деле и не любишь ее.

Эти слова стали для Кармина последней каплей, высвободившей его гнев. Поднявшись на ноги, он замахнулся и со всей силы ударил своего брата в челюсть. Пошатнувшись от удара, Доминик отшатнулся назад, но быстро восстановил равновесие и бросился на Кармина.

Запнувшись о сумку, Кармин наступил на гитару и проломил ее корпус, когда Доминик швырнул его в стену. Винсент попытался разнять их, однако Доминик был слишком силен. Он прижал Кармина к стене левой рукой и замахнулся для того, чтобы ударить его. Пытаясь отмахнуться от брата, Кармин приготовился к удару, однако его не последовало, поскольку их остановил стальной голос, раздавшийся из кухни.

– Прекратите!

Выйдя в фойе, Коррадо оттолкнул Доминика в сторону и встал между братьями.

– Он не понимает, что несет, – сердито сказал Кармин.

– Я?! Это ты несешь чушь!

– Я сказал, прекратите! Вы оба не представляете, о чем говорите! Неужели вы настолько глупы, что никак не можете понять сути теории причины и следствия?

– Но это не просто какой-то там негативный побочный эффект, – с издевкой сказал Доминик.

– Именно он, – заметил Коррадо. – Что бы Кармин ни сделал, Хейвен всегда будет лишена свободы выбора в полном смысле этого слова. Я сам лишил ее определенного выбора! И с этим ничего не поделаешь! Некоторые вещи в ее жизни были предопределены еще до ее рождения, и мы не в силах этого изменить. Невозможно переписать прошлое!