Искры
Шрифт:
– Я серьезно. Или ты мне запрещаешь говорить, что я думаю?
– Отпусти, – просит Ева, совсем растеряв настрой.
– Люблю тебя.
– Адамов.
Моя рука скользит к ее животу, ниже и ныряет ей между ног. Палец раздвигает влажные складки и касается наэлектризованной точки.
– Люблю. И что ты мне сделаешь?
Она хрипло выдыхает. Шире разводит ноги, поднимает попку. Начинает двигаться мне навстречу.
– Совести у тебя нет, – шепчет Ева, задыхаясь.
И чуть прогибается, едва моя ладонь касается
– И презерватива, – вдруг спохватываюсь я. – Погоди.
Спрыгиваю с кровати, стараясь действовать бесшумно, но быстро, нахожу джинсы, достаю резинку и возвращаюсь обратно. Вопрос решается за несколько секунд, и еще столько же уходит, чтобы надеть его.
– Ну, и сервис, – недовольно стонет Ева, приподнимаясь.
– Простите, небольшая заминка. Но я уже разобрался и готов продолжать.
Она едва не мурлычет, когда моя рука оказывается там же, где была минуту назад. Выгибает спину, демонстрируя жуткое желание, заставляющее страдать тело.
– Продолжаем, – шепчу я, прижимая член к ее горячему, влажному входу.
Ева нетерпеливо стонет и выгибается еще сильнее. Словно умоляя. Говоря, что хочет меня. Что она моя. И ничья больше. «Только здесь и сейчас. Ну, же. Бери меня. Страстно и необузданно, как дикий зверь». Изнывая от желания, она отдается моей воле. И меня не нужно уговаривать. Я хочу этого еще сильнее.
Еве хватает лишь нескольких аккуратных и уверенных перемещений моих пальцев вверх-вниз между ее ног, чтобы она взорвалась. Вспыхнула изнутри, еще крепче вцепилась в простыни и тихо всхлипнула в ожидании первого толчка. Я придерживаю ее вздрагивающий живот, целую ее шею и плечи и затем настойчиво толкаюсь внутрь. Ева тихо вскрикивает. Прогибается как кошка, шире расставляет ноги и жалобно стонет на втором резком толчке.
Она принимает меня, кусая губы, чтобы не закричать. Шумно дышит в такт движениям и мерным ударам-шлепкам. Упирается головой в подушку, чтобы не биться об изголовье, когда я скольжу в ней требовательно и жадно, с силой прижимая к себе и сжимая ладонями ее ягодицы. Сильнее и сильнее.
– Да. Боже! Еще, еще, – жадно ловя ртом воздух, просит Ева.
Ее желание для меня закон. Я двигаюсь все энергичнее и быстрее. Насаживая ее на себя все яростнее. Почти разрывая ее от сильнейших толчков.
– Вот так? – шепчу, часто дыша.
– Да, – всхлипывает Ева.
Моя ладонь скользит вниз по ее бедру и со звонким шлепком опускается на ее ягодицу.
– Так? – спрашиваю я.
– Да, – тихо отвечает она.
Невозможность бурно реагировать и громко стонать лишь усиливает ощущения. Я поглаживаю место удара на ее упругой попке, горящее огнем, и продолжаю врываться в нее с невероятной силой. Отпускаю и притягиваю к своим бедрам. Грубо, жестко, будто вбивая себя в нее. Показываю, что могу быть не только нежным и ласковым, если она попросит. Проникаю в ее полыхающую жаром
Ева напрягает живот и начинает дрожать. Я тихо рычу, чтобы не закричать. Мы кончаем одновременно. Сгорая в этом огне, слившись воедино. Это состояние экстаза длится дольше, чем в прошлый раз. Во рту пересыхает, тело становится безвольным, но я не спешу отпускать ее, мне хочется побыть в ней подольше.
Наконец я ложусь рядом, Ева переворачивается на спину и кладет голову мне на плечо.
– Откуда это? – спрашиваю я, поглаживая пальцем ее ногу чуть выше колена.
– Ты про шрам? Напоролась на арматуру, – отвечает она.
– На службе?
– Ага.
– Вот поэтому я был против.
– Как хорошо, что мне пофиг. У меня будет столько шрамов, сколько захочу, – с привычной усмешкой заявляет Ева.
Я целую ее в макушку.
– Ты права.
– А ты так и не обзавелся татуировками.
– Нам их нельзя.
– Ага, и все делают, – смеется она. – Неужели это ты мне говоришь? Человек, который плевать хотел на любые правила.
– Ладно. Ты меня поймала. Просто так и не придумал, что набить. Или не захотел.
– А шрамы, – Ева водит пальцем по неровностям на коже моего запястья. – Сколько у тебя их?
– Не знаю. Посчитай.
– Боюсь, если я начну исследовать твое тело, то это закончится…
– Разве это плохо? – спрашиваю я, закрывая глаза от удовольствия, когда ее рука касается моего бедра.
– Во сколько ты завтра уезжаешь? Может, заберешь меня, и поедем вместе?
– Ночью, – признаюсь я, поддавшись ее ласкам.
– Что? Ночью? – приподнимается Ева.
– Нет. Не останавливайся.
– Куда ты собрался ночью, Адамов? – Она щиплет меня за плечо.
– Ай, – стону я, морщась от боли. – Вообще-то под утро. Часа в четыре. Не собирался тебе говорить, потому что ты тоже захочешь, а я против.
– Тебя кто-то ждет дома? – отстраняется Ева.
– Нет, – притягиваю ее к себе. – Ты чего? Нет. Я пойду на дело. Нужно осмотреть дома в Солнечной деревне.
– Возьми меня! – Она обращает на меня умоляющий взгляд. – Обещаю не мешать, просто постою на шухере, – складывает ладони вместе.
– Ева, дело принимает серьезный оборот. Ты делаешь это ради друга, но, думаю, Артёму важнее, чтобы ты была в безопасности.
– Дело не только в нем, ты ведь знаешь. Поиски правды важны для того, кто тоже может пострадать.
– Ладно, – сдаюсь я, тяжело вздохнув. – Тем более нам понадобится фонарик, и только ты знаешь, где Петрович хранит свой.
– Теперь ты официально стал еще сексуальнее! – чуть не визжит от радости Ева и бросается меня целовать.
Глава 23. Ева