Искры революции
Шрифт:
— Нет! — хором ответили в зале.
Земский начальник, сидевший за столом, вскочил и забегал по сцене. Михаил воспользовался этим. Когда Менкаржевский был близко от него, Гузаков еще громче крикнул:
— Товарищи, вас приглашают в союз с ними. Ну какой же он вам союзник?! Вы посмотрите на него…
В дверях появились стражники. Мгновенно наступила тишина.
— Вот вам свобода собраний! — крикнул Гузаков, указав на полицейских, и спрыгнул со сцены.
— Долой паразитов! — загремел народ.
— Расходитесь, товарищи! — предложил Чевардин Василий.
Люди покинули зал.
«Союз
События в Симе в 1905 году набегали одно на другое.
К лесничему пришла группа рабочих с просьбой разрешить порубку строевого леса. Лесничий отказал. Обиженные рабочие вернулись в доменный цех. Их тотчас окружили друзья.
— Э-э, не спрашивайте, — отмахивались обиженные. — Что может ответить барский слуга. Отказал. Все они паразиты. Гнать надо таких.
Неожиданно в цех зашел Михаил Гузаков и его друг Андрей Салов.
— Есть предложение, — обратился Гузаков к шумевшим рабочим, — выгнать из завода господских прислужников.
— Надо список составить! — предложил кто-то.
— Мастера Холодилина! Смотрителя Вериго! Бухгалтера Войтковича! — посыпались предложения.
Составив список, рабочие, предводительствуемые Гузаковым, пошли по цехам. Они вывели из цеха мастера Холодилина и смотрителя Вериго.
— Веди их за ворота! — скомандовал Андрей Салов. Рабочие подхватили под руки ненавистных мастеров и с шумом поволокли, а Андрей Салов вооружился метлой, заметал следы изгоняемых и выкрикивал: «Скатертью дорога, на завод вас больше не пустим!»
У конторы показался бухгалтер Войткевич.
— Вот еще одна господская шкура! — крикнул Салов.
Молодежь бросилась за бухгалтером, забежавшим в контору. На втором этаже их остановил Умов.
— Как вы смеете?! — крикнул Умов. — Войткевич назначен господином Балашовым. Только он и может освободить бухгалтера. Не трогать! Иначе я позову полицию!
— Не пугайте, господин хороший, — ответили Умову.
Группа молодых рабочих накинула на Войткевича его пальто, шапку, сунула ему в руки трость и со свистом вытолкнула за ворота.
— С богом, булануха, на тебе не боронить! — крикнул Андрей Салов. Раздался громкий смех.
— Товарищи, — обратился к рабочим Гузаков, — теперь расходитесь по своим местам. Вечером приходите в Народный дом.
К началу открытия собрания в Народный дом войти уже было невозможно. Люди толпились на улице. Сюда пришли не только рабочие завода, но и крестьяне из ближних деревень.
На сцену вместе с Гузаковым поднялись два незнакомых симцам человека. Один — кудрявый, брюнет, выше среднего роста, второй — рыжеватый, такой же рослый. Гузаков предоставил слово первому, назвал его Николаем Ивановичем.
Первый незнакомец (а это был профессиональный революционер Элькинд) говорил об эксплуатации помещиками и заводовладельцами рабочих и крестьян, назвал конкретные факты по Симу. Второй незнакомец (тоже профессиональный революционер, фамилию которого и партийную кличку оставили в тайне), рассказал о международном рабочем движении. Их речи сопровождались возгласами рабочих, которые вскакивали с мест, высказывались. Потом на сцену поднялся рабочий
— Я возмущен вашими самовольными действиями и протестую против удаления с завода мастера, смотрителя и бухгалтера.
— А-а-а! — взвыл зал. — Долой негодяев! Мы их не пустим на завод!
Гузаков поднял руку. Шум стих.
— Господин Умов, не разжигайте страсти. Подпишите, пожалуйста, ваше согласие.
Гузаков подал Умову бумагу. Умов прочел требования. Они были краткими:
1. Сократить рабочий день на заводе до восьми часов.
2. Увеличить заработную плату рабочих на 20 процентов.
3. Возвратить в рабочую кассу сто шестьдесят четыре тысячи рублей, образовавшихся от процентного вычитания с заработка рабочих.
4. Убрать лесные кордоны. Уволить лесничего Попова.
5. Разрешить населению Сима бесплатную заготовку строевого леса и бесплатное пользование лугами.
6. Не допускать на завод мастеров, которые грубо обращаются с рабочими.
7. Не увольнять рабочих с завода без согласия рабочей комиссии.
Умов побледнел. Он сунул эту бумагу в руки инженерам, стоявшим рядом, и сквозь зубы процедил:
— Я не самоубийца. Подписывать себе приговор не буду!
— У-у-у-у! — загудел народ. Многие вскочили с мест. Кто-то крикнул:
— Тащи его со сцены!
Гузаков преградил дорогу прорывавшимся к Умову. Малоземов и Бострем оттащили Умова в глубь сцены, умоляя его подписаться под требованиями, уступить, обещать, не лезть на рожон, иначе — разорвут.
Холодный пот выступил на лице Умова. Он протянул трясущиеся руки, взял бумагу, ручку и, подписавшись под требованиями, подал бумагу Гузакову.
— Товарищи! — крикнул Гузаков. — Управляющий округом согласился удовлетворить наши требования, он подписался!
— Ура! — покатилось по залу. — Дорогу господину Умову!
Управляющий вместе с инженерами покинул зал.
Рабочие избрали комиссию, которой поручили следить за выполнением своих требований и постоянно контролировать деятельность заводской администрации.
Более веселого настроения у симских рабочих, пожалуй, не было за всю историю завода. В декабре 1905 года они получили повышенную зарплату, работали по 9 часов в сутки, обходились без выгнанных мастеров. Никто им не препятствовал бесплатно заготовлять строевой лес и дрова.
На завод прилетела весть о том, что в Москве восстал народ, идут баррикадные бои. «Вот она — революция!»
— Товарищи! Ну разве мы можем равнодушно ожидать конца боев в Москве? — говорил Гузаков на собрании большевиков. — Там сейчас, может быть, решается судьба революции. Надо помогать! Я поеду в Москву драться за свободу!
— Мы все с тобой! — крикнул Мызгин Иван.
Партийная организация создала вооруженную группу из 10 человек, во главе с Гузаковым, и отправила ее на поддержку москвичей.