Искры на ветру
Шрифт:
— Продолжайте, ваше преосвященство, — холодно сказала королева.
— Его величество поговорил с этим наёмником наедине и в ходе разговора пожелал отправить в Моирвен его вместо сира Дэйна.
— Чёрт бы его побрал…
Королева отвернулась к окну и окинула взглядом расстилающийся внизу город. Уличные фонари и окна домов то тут, то там вспыхивали крошечными огоньками, словно звёзды на темнеющем вечернем небе. Мередит вздрогнула и потёрла плечи холодными ладонями.
— Эдвальд говорит, в последнее время его всё чаще посещают видения. Кто знает, может, с королём во сне действительно говорят боги? — усмехнулся
— Я бы поверила в это, если бы не знала, что именно вызывает эти видения. К слову, боюсь, указанную вами дозу придётся увеличить. Он всё чаще отказывается от еды, а вчера Кавигер едва не заметил, как служанка подливает средство в вино. Рано или поздно сир командующий может начать что-то подозревать, и сомневаюсь, что он поверит, будто это лекарство от мигрени.
— Однако король отмечает, что мигрени стали мучить его гораздо реже, — улыбнулся епископ. — Но увеличивать дозу не стоит. Мы ведь не хотим, чтобы его величество заболел или, чего хуже, умер прежде срока. Проблески былого упрямства — не более чем вспышки пламени в затухающем костре. Всё должно быть рассчитано точно, если вы всё ещё желаете осуществить задуманное.
— Больше всего на свете, ваше преосвященство. Больше всего на свете.
— В таком случае, всё идёт по плану. Эдвальд всё больше и больше полагается на мои слова, и я в одном шаге от облачения патриарха. Вы получили ответ от ригенского императора?
— На днях. Он одобрил помолвку Мерайи с его внуком Альбертом и предложил сыграть свадьбу осенью. Как считаете, успеем ли мы обработать Эдвальда в достаточной мере?
— Вспомните, с какой ненавистью его величество относился к имперцам прежде, а теперь он одобрил учителя ригенского языка для своей дочери. Думаю, к осени он будет совершенно безвольным. Знаете, я нахожу некий символизм в том, что на троне Энгаты вновь будут сидеть Альберт Эркенвальд и Мерайя Одеринг.
— Император Густав тоже нашёл это совпадение забавным, — заметила королева. — Я почти завидую своей дочери. У неё будет всё, чего она пожелает…
— Вы ещё не думали, чем займётесь после?
— Уж точно не вернусь в отчий дом. После того, как на земли Энгаты придут мир и процветание, а мой муж тихо скончается в своей постели, я отправлюсь в долину Авенто, что в Акканте.
— Но почему туда?
— Там находится монастырь Скорбящих святых, где я, безутешная вдова, и проведу остаток дней. По крайней мере, так скажу отцу. На самом же деле из тех краёв родом моё любимое вино. Куплю виллу и проведу счастливую жизнь под тёплым солнцем в окружении красивых мужчин.
— И вы всецело этого заслуживаете, ваше величество. К слову, позвольте узнать, подействовал ли тот отвар, что вы просили?
— Полагаю, что да, ваше преосвященство, — королева погладила себя по плоскому животу. — Ваши средства как всегда действенны, хоть и отвратительны на вкус.
— Никогда не думал, что дружба с главой гильдии алхимиков может быть столь полезной.
— К счастью, Эдвальд всё реже разделяет со мной ложе, и, быть может, вскоре мне не придётся пить эту гадость. С прошлого раза минуло уже больше месяца, и надеюсь, что он был последним.
— А если вы понесёте от одного из тех загорелых аккантийцев?
Королева замолчала и задумалась. Бросив взгляд на позолоченное зеркало, украшенное изумрудами по кругу, она
— Ваше преосвященство, может ли ваш друг сделать средство, которое раз и навсегда избавит меня от сомнительного счастья материнства?
— Неужели вы…
— Я долго размышляла об этом и пришла к мысли, что одного ребёнка с меня довольно. Боги жестоки. Они не только возложили продолжение рода людского на хрупкие женские плечи, но и сопроводили это изощрённой пыткой длиной в девять месяцев, во время которых дети высасывают из женщины красоту и молодость, а завершается всё, будто бы этого мало, ужасающей пыткой.
— Помогая вам избавляться от нежеланных детей, я и так беру на душу тяжкий грех, ваше величество, — нахмурился епископ.
Королева взглянула в окно и печально вздохнула.
— В последнее время мой муж всё чаще посещает замковую усыпальницу. И всё чаще посылает за мной, чтобы я его сопроводила.
— Его величество упоминает об этом на исповеди. Он иногда навещает сестру.
— И вот мы идём по длинному коридору, освещённому лампами, мимо каменных гробов, табличек с ригенскими именами: Густавы, Гюнтеры, Эдельберты… Потом Эдвальд останавливается у гроба, на котором написано «Мерайя Эркенвальд (Одеринг)», возлагает свежие цветы на гранитную плиту и долго стоит, глядя на высеченное из камня лицо своей сестры, что украшает стену над гробом. Иногда он молчит, иногда еле слышно плачет и просит за что-то прощения. Всё это время я нахожусь позади. Знаете, о чём я думаю в такие моменты?
Епископ ответил лишь вопросительным взглядом.
— Если моя жизнь оборвётся прежде жизни Эдвальда, едва ли он станет посещать мою могилу так же часто. Мне всегда было жаль его сестру. Несчастная девушка с несчастной судьбой. На долю Мерайи Одеринг выпало столько ужасов, что я содрогаюсь от одной мысли когда-нибудь разделить её участь.
— Понимаю, ваше величество, — кивнул епископ. — Я спрошу у мастера Геллуса, что можно сделать.
— Благодарю вас, — улыбнулась королева. — Полагаю, на этом нашу сегодняшнюю встречу можно закончить, к тому же меня уже клонит в сон.
— Усталость естественна, ваше величество. Едва ли кто-то из королев сделал в своё время столько для процветания государства, сколько делаете вы.
— Мы оба, ваше преосвященство. И да воздастся нам по делам нашим.
Глава 15
Путешествие до Вальморы прошло для Грегориона спокойно, хоть то и дело омрачалось приступами морской болезни. Финн откровенно посмеивался над инквизитором, приговаривая, что как бы ни был силён преснокровный, море ему всё же не по зубам. Корваллан же подобного вслух не говорил, но глядя на его лицо, инквизитор понимал, что он полностью согласен с одноглазым лоцманом.
Судно эльфа носило имя «Морской гуляка» и название это как нельзя лучше подходило к характеру капитана. В свободную минуту, а у эльфа таких минут было немало, ибо матросы прекрасно знали свою работу, он с удовольствием рассказывал о своих похождениях, морских и портовых. И спроси кто у инквизитора, чем живёт капитан Корваллан, он не решился бы рассказать и половины из услышанного. В свете заходящего солнца порт Вальморы окрашивался рыжим цветом, а вершины горной гряды вдалеке казались объятыми пламенем.