Искры из глаз
Шрифт:
— Интересно! — возмутилась я. — Как пленная я имею право на охрану своего здоровья. Если мои руки затекут, то я буду иметь большие проблемы со здоровьем!
«Треугольный шрам» подал знак Гуркину с Козловым. Те схватили меня за руки. Алеша снял наручник с левой руки, а правую руку отвел в сторону и прицепил его к массивной кроватной спинке. Только потом парни отпустили меня. Однако боятся. Хлопот я им доставила действительно по первое число. Даже радостно на душе стало.
— Потом поменяем руки, если будешь вести себя хорошо.
— Обещаю.
— Потому что мы тоже хотим жить спокойно.
Ну и хрен с вами, живите. Пока.
Парни отправились к выходу, но я опять окликнула их:
— Минуточку! А как я буду ходить в туалет?
Гуркин брезгливо пододвинул ведро поближе к кровати, будто я уже целую неделю ходила в него.
— Пользуйся.
— Спасибо! Вы очень добры, — со всей возможной язвительностью заявила я.
Дверь закрылась, ключ повернулся в замке. Наступила полная тишина.
Я улеглась на кровати. Конечно, лежать с вытянутой рукой неудобно, но выбирать мне теперь не приходилось. Хотя, как говорил один мой знакомый, если есть возможность создать для себя хоть какие-то удобства, нужно этим воспользоваться.
Усевшись на кровати с ногами, я принялась расшнуровывать кроссовки. Затем, освободив левую ногу, подцепила ногтем толстую кожаную стельку и вытащила ее наружу.
Конечно же, набор разнообразнейших отмычек был со мной.
Первым делом я отстегнула себя от кроватной спинки специальным ключиком. Очень ценная вещь, она всегда должна быть под рукой. Наручники сейчас используют и та, и другая сторона — и милиция, и преступники. Снимать браслеты полностью с рук не было смысла. Бандиты ведь могут вернуться в любой момент, и мне нужно будет как можно быстрее снова подцепить себя к кровати.
А пока можно отдохнуть. Что человеку нужно для отдыха? Какая-никакая кровать, темнота и прохлада. Кровать у меня есть. Не скажу, правда, чтобы мягкая, как лебяжий пух, но сойдет. Темноту обеспечивало помещение, в котором не было ни одного, даже малюсенького, окошка. Благодаря кирпичным стенам внутри гаража было прохладно. Если бы гараж оказался металлическим, в моем узилище было бы нестерпимо душно.
Интересно, в котором часу у них обед и собираются ли ребята кормить меня? И еще меня интересовало, чем таким особенным занимался Олег Петрович, если мог ссудить кого угодно крупной суммой американских денег. Еще одна мысль не давала мне покоя. Если найденные мною — господи, помоги мне в этом! — деньги будут переданы Панину, то как Галина будет расплачиваться со мной, если набегут проценты по бандитскому счетчику?
Меркантильность — очень неприятная вещь. Старик не отстанет от Кузнецовой, это точно. А ведь у него все есть: дом, машина — правда, неизвестно, где она теперь стоит, уступив место мне, — гараж, отданный в мое временное пользование. Наверное, есть пенсия, и неплохая. Да заначка в пару миллионов рублей на черный день.
Продажа квартиры Гали Кузнецовой могла бы компенсировать Панину потерю десяти тысяч зеленых.
Снаружи послышались голоса, и вскоре зашуршал замок отпираемой двери. Я торопливо потянулась рукой к спинке кровати и защелкнула браслет.
Черт! Промахнулась в темноте и не зацепилась за перекладину! Сейчас бандиты войдут и увидят, что я отсоединила наручник от кровати и освободилась…
Я потянулась за ключиком, лежавшим в кармане. Нашарила металлический предмет и вытянула его наружу.
Открывать замок наручника в полной темноте было не совсем легким делом. Дверь гаража уже начинала открываться, а я все еще не могла провернуть ключик.
В мою темницу хлынул свет — дверь открылась. Я стояла вполоборота к вошедшим, а браслет был защелкнут на каретке.
Я успела вовремя.
В гараж вошли трое: Мелконян, Гуркин и Еськов. Мелконян поставил на ящик большую полуторалитровую бутылку минеральной воды и тарелку с пловом. На краю тарелки лежало два кусочка белого хлеба.
— Встань-ка…
Снова двое держали мои руки, а третий перецепил наручник с кровати на мою левую руку.
— Вы принесли мне обед? — спросила я.
— Не видишь, что ли? Скажи спасибо!
— Спасибо, конечно. Только как я буду кушать с одной рукой?
— Справишься.
— Черт бы вас побрал! Хотя бы свет включите…
— Не положено, инструкция.
— Но я не умею есть в темноте. Я же не кошка!
Парни посовещались и решили оставить приоткрытой дверь. Они вышли наружу и стали курить там, а я долго смотрела на тарелку с едой.
Бандиты заметили, что я медлю, и крикнули:
— Долго будешь собираться с духом?
Я сказала:
— Не уверена, что все это не отравлено.
— Что?!
— Пусть кто-нибудь снимет пробу…
В гараж зашел Мелконян.
— Обижаешь, малышка. Это блюдо сделано по моему рецепту.
— Разве армяне делают плов? — удивилась я.
— Почему нет? Одни узбеки на это способны, что ли? А у нас выбор приправ гораздо шире.
Он взял кусочек хлеба, положил на него ложкой немного риса с мясом и откусил.
Доев кусочек до конца, он театрально развел руками и произнес:
— Как видишь, все в порядке, отличный обед. Мы же не отравители, в конце концов.
Я проглотила еду за три минуты. Приправ, что и говорить, было великое множество. Я даже не различила на вкус, чем именно приправляли плов. Только теперь жажда замучит. Слава богу, что меня снабдили целой бутылкой воды, не умру от сушняка.
— Спасибо! Можно забрать тарелку.
Внутрь зашел Еськов и брезгливо взял в руки пустую посуду. Он потянул было руку к бутылке, но я остановила его:
— Оставь это. Мне же нужно будет чем-то промочить горло, когда пища переварится.